Корвус не отвечает.
— И каково оно? — спрашивает он вместо этого.
Вопрос, который в последние дни интересует его всё чаще. Он мог бы попытаться спастись, но все известные ему методы подразумевают возвращение домой. И неволю. Лучше уж вечная тишина. Тишине сейчас он бы даже обрадовался.
— Сам скоро узнаешь, — ухмыляется Надежда. – Ну, или ты просто растворишься в нашем мире.
— В противном случае, свидимся по ту сторону, — отвечает Корвус беззлобно.
Он отодвигает с дороги комод, который внезапно стал казаться ему тяжелым, отпирает дверь и выходит. Как и ожидалось, Маруся стоит в паре шагов от двери. Наверняка, подслушивала всё это время. Хорошо, что демон ещё в состоянии поддерживать иллюзии.
Маруся заглядывает демону за спину и не без облегчения на лице обнаруживает Надежду живой.
— Нам надо ехать дальше, — говорит демон.
Корвус не знает, какой образ жизни привычен для Маруси, но вероятно там гораздо меньше умирающих ведьм. Это он понимает. Наверное, Марусе было очень страшно. И будет только страшнее.
Он мог бы отпустить её. Выбрать местечко поприятнее и провести там столько, сколько ему ещё осталось, гадая, что прикончит его первым: проклятье, магический голод или демоницы. Наверное, так и проходит смертная жизнь: неведение и смерть за каждым углом.
Но.
Если он её отпустит, она умрёт. В этом он не сомневается. Он не понимает, что происходит. Но если ты умудрился сложить свою жизнь так, что ведьмы знают твоё лицо и имя, то скоро ты умрёшь. Можешь не сомневаться.
И тогда вместе с Марусей умрёт та удивительная сила, которую она излучает.
Оглядываясь назад, приходится признавать, что Корвус не сделал в своей жизни, пожалуй, ничего стоящего. Он точно не чувствует себя героем. Он просто не принадлежит к числу тех, кто становится героями. Героями становятся такие, как Маруся. Те, кто кричит и бросается на помощь, когда другим больно. Корвус же, чаще всего, — причина этой боли.
Сколько рассветов ему осталось? Остался ли хотя бы один?
«Героями не рождаются. Героями становятся», — говорит мудрость.
Достаточно ли одного рассвета, чтобы им стать?
— Маруся, — говорит Корвус и делает шаг вперёд.
Между ними теперь нет и длины вытянутой руки.
При звуках своего имени та делает вдох, как от внезапной боли. Но не отстраняется. В её взгляде огонь. Не волшебный, который он видел, когда она склонилась над ведьмой в решимости спасти её. А живой настоящий внутренний огонь, от которого демону никак не отвести глаза.
Ему кажется, что она сейчас ударит его.
Но, вместо этого, она делает шаг вперёд и кладёт руку на его щёку. Корвус, повинуясь какому-то порыву, кладёт свою израненную руку сверху.
— Прости, что похитила тебя, — говорит Маруся. – Я знаю, что ты хочешь, как лучше, но не надо меня больше спасать. Я заварила эту кашу, и ты всего этого не заслужил. Дай я поговорю с Надеждой.
Продолжая повиноваться внутреннему порыву, Корвус осторожно снимает руку Маруси со своей щеки и целует её ладонь. Хотел бы он познакомиться с ней иначе. Быть сейчас кем-то другим. Кем-то, кто заслуживает этой нежности и тепла этих ладоней.
Маруся тяжело дышит, и Корвусу требуется сила воли, чтобы не смотреть, как при каждом вздохе вздымается её пышная грудь.
Вдруг Маруся будто приходит в себя от наваждения.
— В любом случае, — говорит она, – я уже позвонила сестре. Мы можем остановиться у неё на ночь. Она живёт в соседнем коттеджном посёлке. Надо поесть, отмыться и решить, что делать дальше.
Корвус ушам своим не верит.
— Что ты сделала? – переспрашивает он.
— Позвонила. Это… ну… у нас есть такой способ связи. Через специальные штуки. Это сложно объяснить, я сама не очень понимаю, как они работают.
— Маленькие чёрные дощечки, которые надо прикладывать к уху, — уточняет Корвус.
Маруся улыбается:
— Можно и так описать, — говорит она. – Короче, сестрёнка меня, как всегда, выручит.
— Как зовут твою сестру, — спрашивает демон ледяным тоном.
Маруся в замешательстве:
— Света. А что?
В груди защемило.
— Когда ты говорила с ней?
— Минут двадцать назад. Сразу, как ты закрылся с Надеждой, — Корвус улавливает упрёк в её голосе.
Но ему не до объяснений.
За спиной он слышит весёлый хохот Надежды.
— Вы оба — трупы, — весело говорит ведьма сквозь смех.