Волнуюсь. Руки трясутся. Ситуация такая ненормальная, что хочется лечь в кровать и не вставать, пока всё не закончится.
Приношу воду. Пытаюсь унять дрожь. Мой гость стоит в круге, спиной ко мне. Он смотрит в окно на огни ночного города. Халат по-прежнему валяется на полу. Он поворачивается, глядит на воду, потом на меня. Что-то в его взгляде переменилось.
Я хочу принести ему стакан, но останавливаюсь. Я ничего о нём не знаю. Не хочу подходить близко. Ставлю стакан на пол рядом с халатом. Сама отхожу к двери. Не очень вежливо, но мебели в комнате по-прежнему нет.
– Вот, пожалуйста. Хотите ещё чего-нибудь?
Каждое его слово звенит сталью:
– Хочу выпотрошить тебя собственными когтями, мерзкая грязная ведьма.
Последние слова он почти выплёвывает от злости. Его грудь вздымается и опадает, мышцы напряжены, кулаки сжаты. В глазах ярость.
Мне конец.
***
Перед Корвусом стоит ведьма. В этом нет никаких сомнений. После того, как девица убежала за водой, он попытался пойти следом. И у него не получилось. Нарисованный на полу круг держал пуще темницы. Корвус ударил в невидимую стену, она беззвучно ответила парой колдовских искр.
Вновь неволя! Вновь он пленён женщиной, ставящей желания превыше свободы Корвуса.
Да и какой женщиной! Грязным порочным созданием из детских кошмаров! Худшим порождением этого мира. Страшнейшим врагом любого демона и человека. Ведьмой!
Злость в нём клокочет. Сердце стучит бешено. Кровь играет. Что бы эта дрянь ни приготовила для него, он ответит на вызов.
Сначала этому порождению порока удалось обмануть его. Усыпить его бдительность? Он ведь почти проникся к ней! Этот облик! Он был одурманен её обликом.
Он слышал, что ведьмы из других миров похищают демонов, чтобы подчинить извращённой воле. Сделать слугой, воином, а то и попросту – питомцем для услад. Но Корвус и помыслить не мог, что эта беда коснётся его самого. Его пленили так просто. Так буднично. Он не имел даже возможности оказать сопротивление.
Но это пока. Корвус не подчинится. Как бы его ни пытала эта пухленькая миловидная сладкоголосая дрянь.
Она подходит и ставит стакан в шаге от его темницы. Издевается.
– Вот, пожалуйста. Хотите ещё чего-нибудь? – спрашивает она.
Какая отвратительная потеха? Она как бы говорит ему «подойди и возьми», зная, что он заперт по её же воле. Жестокое, низкое, прогнившее создание. Больше он не даст себя одурманить. Женщины. Имя им – ложь и надменность. И не важно, к какому виду эти женщины принадлежат. Ни одной нельзя верить.
– Хочу выпотрошить тебя собственными когтями, мерзкая грязная ведьма.
1.3
***
Я замираю. Когда смотришь фильм, и перед лицом опасности героиня замирает, то это кажется надуманным и в высшей степени неправдоподобным. Ведь, что может быть глупее, чем, замерев, ждать верной смерти?
Так вот. Перед лицом опасности я замираю. Я смотрю на то, что вмиг перестало быть человеком, а оно глядит на меня. Вглубь меня. В самые потаённые глубины, где прячутся детские и пещерные страхи. Надо бежать! Но я, будто со стороны, молча, наблюдаю за приближением смерти.
У моей смерти желтые глаза и острые клыки. Его кожа подобна поверхности сходящей лавы. Он издает рык, и всё его тело окутывает пламя. И вот он уже стоит в столбе огня, четко очерченном границами круга на полу.
Я слышу истошный вопль в духе черно-белых ужастиков. Мой собственный вопль.
– Демон!
Ноги подкашиваются. Я опираюсь на стену, и сползаю по ней на пол.
– Выпусти меня! – это не человеческий голос. Он будто соткан из всех голосов на всех языках мира. – Выпусти меня, грязное порождение порока!
Мне кажется, что пол ходит ходуном. Я не могу встать. Я не могу поднять руки. Всё вокруг трясётся. Или это я трясусь?
Демон не двигается. Я тоже. Я не знаю, сколько времени я сижу на полу, глядя на существо из глубин преисподней: может секунду, а может час.
Сквозь пелену паники и ужаса пробирается мысль: он не может покинуть круг. Он действительно не может его покинуть. Я с трудом встаю на ноги. Сначала на колени, потом, опираясь руками ни стену – в полный рост.
Надо бежать! Но какое там! Я продолжаю смотреть, как в моём кабинете горит, но не сгорает, чудовище из кошмаров. Огонь лижет его кожу, в глазах такая осатанелая ярость, что не остаётся никаких сомнений – это же пламя бушует и в нём самом.
Я беру себя в руки, выползаю за дверь, и снова медленно опускаюсь на пол. На этот раз, теряя сознание.