Я окончательно перестала понимать, что происходит. Почему Надежде не сказать моей сестре, что книжка проклята?
Демон продолжает удерживать меня, моя щека прижата к его груди, и чтобы видеть, что происходит, мне приходится сильно скашивать глаза.
— Демон, — шепчу я.
— Что, Маруся? – он не опасается говорить в полный голос.
Я же никак не могу убедить свой мозг, что люди, стоящие в десяти шагах, не видят и не слышат нас.
— Тебе обязательно так прижиматься?
— Нет, Маруся, вовсе не обязательно, — отвечает демон, ловя глазами мой взгляд.
Мне кажется, или этот ночной кошмар его немного забавляет?
Я будто наблюдаю пьесу в театре – ты присутствуешь, но это никак не сказывается на действии.
Света тем временем подходит к Надежде и садится рядом на диван, как ни в чём не бывало. Даже доверительно кладёт голову ей на плечо. Я вижу их только со спины, и с этого ракурса они выглядят, как две подружки, которые лениво болтают на диване.
— Так ты хочешь сказать, — говорит моя сестра сладким голосом, — что моя жирная младшая сестрёнка внезапно обрела небывалую ведьмовскую силу и сейчас бродит невидимая где-то в этом доме?
— И не одна! С ней демон.
— Да, она говорила, что будет с другом.
— Не будь так беспечна, они могут до сих пор быть тут. Может, они даже сидят с нами на этом самом диване.
— А может, они даже прикидываются тобой, дорогая. А настоящая Наденька лежит где-то в доме, бездыханная. Всякое можно привидеть человеку.
— Не говори глупостей, Свет! – огрызается Надежда.
Она уже не звучит так самоуверенно.
— А как иначе объяснить то, что ты жива? — растягивает слова Света. – Сама подумай, когда ведьма и демон встречаются в одной комнате, только один из них должен остаться в живых. И уж точно никто не должен остаться связанным – это унизительно. Как тебе удается сидеть тут живой и здоровой? Отвратительное зрелище!
— Здоровой? Ты глаза-то протри! У меня дыра в груди!
— Хм, смотри-ка, и правда, дыра.
Света наклоняется, и Надежда издаёт сдавленных крик. Неужели Света надавила ей на рану?
— Да что ж вы все туда пальцами тыкаете?! – хрипло возмущается Надежда.
— Больно, наверно, — говорит Света довольно.
— Ещё как! Так что развяжи меня и найдём эту потаскуху и её кобеля.
— Эй! Полегче! Ты всё же говоришь о моей кровной сестре! Да и не могу я тебя развязать!
— Это почему ещё?
— Демон убил тебя. Я же нашла только твой бездыханных труп. Я разбита и безутешна. Ты была моей лучшей подругой.
— Ах ты грязная сука! – выплевывает Надежда в лицо моей сестре.
Я, боюсь понимать, к чему всё идёт.
— Лучше ты, чем я, — пожимает плечами Света.
— А как же девчонка? Она всё знает!
— Маша? Ну, если она откажется сотрудничать, то окажется, что демон убил и её тоже. Хорошо, что у меня в запасе есть этот демон, верно? Я буду скорбеть! В пределах разумного, конечно. Тут не стоит переигрывать. Но мне кажется, что с ней будет легко: она у нас в семье… как бы это сказать… альтернативно одарённая. Сейчас же так принято говорить о дебилах? Маруся – наше горюшко. Надо было задушить её ещё в колыбели.
Тут Света поворачивает голову и кричит куда-то в потолок:
— Слышала, Марусенька? Я найду тебя, солнышко! Не надейся от меня спрятаться!
Это сон. Или наваждение. Но это не может быть правдой!
Да, мы со Светой не очень ладили в детстве, но с возрастом все обиды забылись. И она никогда не была такой. Это не она, и не может быть она.
Это просто игра разума. Так ведь?
«Не так», — подсказывает мне внутренний голос.
Это не должно быть правдой. Я не хочу, чтобы это было правдой. Однако, это правда.
— Уведи меня отсюда, — шепчу я демону.
***
Девчонки (и редкие, но желанные ребята *___*), спасибо, что ждёте и продолжаете читать, несмотря на очень-очень-очень нерегулярную выкладку. Часто постить, скорее всего, всё ещё не смогу, но постараюсь делать это бОльшими кусками, чтобы вознаградить ваши усилия по ожиданию. Спасибо, что, несмотря на моё отсутствие в сети, продолжаете понемногу лайкать, добавлять в библиотеку, а некоторые даже подписались на меня, как на автора. Для меня это большой комплимент и знак доверия =^______^=.
4.2
Я всегда была плаксой. Даже шуточная обида может выбить меня из колеи на добрых пятнадцать минут. Друзья отказываются ходить со мной на сентиментальные фильмы, лишь бы не краснеть перед окружающими за мою тонкослёзость. Да что там фильмы? Я реву над доброй половиной социальной рекламы.
Но сейчас реветь не хочется. Видимо, моё внутреннее слёзохранилище ещё не наполнилось после недель соплей в подушку. Последние капли из меня выжали демонские выкрутасы. Так что для Светы у меня ничего не осталось. Прости, сестрица.