— Да не сожрут они тебя! Это же дети! – гаркаю я.
Девочки протестуют.
— А ну молчать! И пристегнитесь! Вечно без ремней вас возит! – ору я на них, и что-то в моём голосе, видимо, заставляет их слушаться.
— И ты тоже! – это я кричу уже демону. Он тоже, молча, подчиняется.
Я трогаюсь, разворачиваюсь, и со всей злости газую. В зеркало заднего вида наблюдаю, как за нами в облаке пыли разлетается щебёнка.
— А куда мы едем? – спрашивает Соня.
Я молчу и рулю.
— Куда едем? Куда едем? Куда едем?! – орёт племянница всё громче, пока не переходит на фирменный детский визг; удары маленьких ножек в спинку водительского сиденья тоже становятся всё ощутимее.
— Я везу вас обратно домой! – перекрикиваю я её, наконец. – Нечего вам было там делать!
— А мама? – спрашивает Кристина.
— Позже приедет! А теперь – рот на замок, и играем в молчанку! Проигравший едет в багажнике!
Демон хочет что-то сказать, но вовремя понимает, что ехать в багажнике светит и ему тоже.
До дома Светы около четверти часа. Стараюсь не гнать, но мы доезжаем минут за десять.
Торможу на подъездной дорожке:
— Выходите! – командую племянницам.
Они не двигаются. Видимо понимают, что в данный момент я угоняю машину их мамочки!
Отстёгиваю ремень, открываю бардачок и роюсь в нём. Да, вот они. Запасные ключи от дома, которые Света всегда хранит в машине на всякий случай. Впихиваю их Кристине и ещё раз командую выходить.
После короткой сцены они повинуются, но домой не идут. Я взмахами руки показываю, чтобы зашли в дом.
Как только дверь за племянницами закрывается, жму на газ.
Я просто еду. Прямо в закат. Мне некуда возвращаться. Со Светой всё будет в порядке, так или иначе. Тут я не сомневаюсь.
Моя сестра – ведьма. Мои племянницы явно в курсе. И все они хотят моей смерти.
Когда всё успело стать таким?
Ещё два дня назад я переживала свой самый тёмный период. А теперь я по нему скучаю.
Так проходит около часа. Продолжаю ехать наугад, пока не выезжаю на шоссе. Обычно я стараюсь их избегать – мне всегда казалось, что выше 90 км/ч я разгонюсь ровно один раз. Но сейчас – пофиг вообще.
Демон время от времени поворачивает ко мне голову, видимо, хочет что-то сказать. Но каждый раз не решается.
В груди – только пустота и мурашки. Стараюсь ни о чём не думать, просто встроиться в поток и позволить ему унести меня прочь. Но не получается. С каждой секундой пропасть внутри меня растёт.
Не выдерживаю. Резко сворачиваю на обочину и торможу. Хорошо, что демон пристёгнут, а то клюнул бы носом панель.
Водители на шоссе сигналят, недовольные тем, что я подняла столб пыли, которую ветер сносит на проезжую часть.
Выхожу, обхожу машину и несколько мгновений вглядываюсь в поля.
А потом кричу, что есть мочи. Из самых глубин той бездны, что разрывает мою грудную клетку. Кричу, пока хватает воздуха в легких. Набираю полную грудь, зажмуриваюсь, сжимаю изо всех сил кулаки и кричу снова.
И только после этого сажусь на корточки и рыдаю, не сдерживая ни всхлипы ни стоны — мне нужно исторгнуть из себя как можно больше боли, потому что иначе она разорвёт меня изнутри.
Когда я открываю глаза, солнце уже почти скрывается за горами. Мы живём в долине, так что темнеет буквально за несколько минут.
Поднимаюсь и иду к машине. Демон полусидит на капоте, скрестив руки, и смотрит на уносящиеся вдаль машины.
Подбираюсь и стараюсь невозмутимо пройти мимо, но мне это не удаётся. Он ловит меня одной рукой и заключает в железные объятия.
Делаю несколько попыток вырваться, но, как я знаю, эти попытки обречены на провал.
— Хватит прижиматься! – зло выдыхаю я.
— Я не прижимаюсь, я обнимаю, — парирует демон негромко.
— Кто тебе разрешил меня обнимать?
— Учитывая обстоятельства, я решил не спрашивать.
Я затихаю и понимаю, что из моих глаз снова катятся слёзы.
— Света и девочки… — говорю я.
Демон молчит и только пару раз похлопывает меня по спине.
— Как думаешь, сколько ещё в моей семье… ну… сколько их? – всхлипываю я.
— Думаю, все, — отвечает демон так же тихо, — это наследственное.
Утыкаюсь носом в его рубашку. «Иллюзорную», — напоминаю я себе.
Я всегда знала, что я – уродец в семье. В глубине души — всегда. Просто не верила.
Все эти недосказанности и оборванные фразы; шутки, понятные всем, кроме меня; семейные собрания, на которые меня не звали; диалоги, прерывавшиеся при моём появлении. Да что там! Я знала, что у них есть отдельный семейный чат, в который меня не приглашают. Я думала, что это потому, что им не нравился Виталик. Дура!