– Так кто ты? – спрашивает Корвус, глядя на девушку. – И зачем ты призвала меня.
– Я Маша, – отвечает ведьма, – но знакомые зовут меня Марусей. А твое имя как?
– Не выйдет, ведьма, – говорит Корвус, – я не выдам тебе имени.
– Так это правда?
– Что?
– Демоны скрывают имена?
– Конечно, ведь имя – это ключ к ритуалу призыва.
– Видишь? – пожимает плечами ведьма. – Не могла я тебя вызвать, иначе я бы уже знала твоё имя.
Ведьма глядит в суть. Да и имя у Корвуса довольно редкое.
– В любом случае, – продолжает ведьма, – ты можешь назвать мне любое имя. Или не называть никакого. Я спросила из чистой вежливости. И умоляю, накинь этот чёртов халат!
Она устало машет рукой с чашкой в направлении тряпицы на полу. Её жесты неуверенны. В чашке наверняка не вода. Часть жидкости выплёскивается наружу. Ведьма не обращает на это никакого внимания.
– Хорошо. Пусть будет Эптесикус, – говорит Корвус. – Моё имя – Эптесикус.
– Не может это быть именем, – отвечает ведьма. – Выбери другое.
– Почему это не может быть именем? – возмущается Корвус. – Так звали моего отца!
– Прости. Всё равно выбери другое. Я слишком набралась, чтобы это выговорить.
– Я больше не внушаю тебе страх, ведьма?
– Говорю же: я в хлам. С универа столько не пила. Мне уже ничто не внушает страх. Разве что раздражение. Ты меня злишь!
Корвус улыбается:
– Тогда отопри темницу, и я исчезну.
– Вот ещё. Мне память пока не отшибло. А кто недавно горел адским пламенем и угрожал выпотрошить меня?
– Ты же ведьма! Ты можешь постоять за себя!
– Ответ неверный. Ты должен был сказать, что раскаиваешься и извиняешься. Пообещать, что будешь вести себя хорошо, и бесследно исчезнешь.
– Я раскаиваюсь и нижайше прошу прощенья, госпожа ведьма. Буду впредь вести себя учтиво и не отвращать любезную девицу своим мерзким ликом.
– Я тебе не верю. Ты – сосуд лжи! – произносит ведьма с особой нетрезвой тщательностью и жадно откусывает кусок хлеба.
Она в который раз отхлебывает из чашки.
Корвус замечает, что ведьма и вправду сильно пьяна. Она говорит медленно и с явным старанием. Самое время получить и ответы, и свободу.
– Так зачем ты проводила ритуал?
– Не твоё дело! Он не сработал. Звать тебя я точно не собиралась.
– Так не причина ли это отпустить пленника?
– Нет. Если что-то заперто в пентаграмме, то надо там его и оставить. Это – закон!
– Строгие у вас законы.
– Закон здравого смысла.
– За мной придут, – говорит Корвус, и понимает, что это не ложь. За ним и вправду придут. Вот только ему этого совершенно не хочется.
1.5
– Твоя любящая семья из преисподней беспокоится?
– А разве, если ты исчезнешь, твоя семья не будет беспокоиться? – Корвус указывает на портрет на стене.
Ведьма прыскает смехом, как от хорошей шутки. Она смеется свободно, легко и заразительно.
– Я сказал что-то смешное?
– Если Сэм и Дин отправятся меня искать, можешь высосать мою душу досуха хоть прямо сейчас, господин страшный сильный демон.
– Это твои мужья?
– Кто? – недоумевает ведьма.
– Сэм и Дин.
Ведьма снова смеется, мило морща курносый веснушчатый носик:
– Нет. Точно нет!
– А кто же они?
– Эти прекрасные мужчины, – говорит ведьма пьяно и важно, – самые знаменитые охотники на демонов! .
– Но демонов не существует, – напоминает демон.
– Но демонов не существует! – подтверждает ведьма.
Они недолго молчат.
– Так что ты собираешься делать? – спрашивает Корвус.
– С чем? Со всем этим? – ведьма обводит чашкой комнату. – Не знаю. Никогда прежде мне не приходилось с таким разбираться. А ты всегда голый?
– Что ты подразумеваешь под этим?
– Ну, в смысле, ты так и ходишь в Аду нагишом? Вы там все так ходите?
– Я не знаю, где это.
– А ты не из Ада?
– Вы так называете наш мир?
– А вы его как называете?
– Обычно мы говорим «Наш мир». А как вы называете ваш?
– Так же. Так в вашем мире все голые?
– Нет, – улыбается Корвус, – только, когда мы этого желаем. А тебя смущает нагота?
– Не то, чтобы сильно, но когда двое беседуют, и один из них голый, это довольно странно. Так что тебе лучше надеть одежду. Не в первый раз же прошу.