— Сём, ну зачем тебе слушать мои сопли?
— Ты же слушала мои, когда мы с Катюхой разбежались.
— И с Ирой, — напоминаю я.
— Ну, ты ещё Оксану вспомни! — смеётся он.
— А, кстати, да! И с Оксаной. И это только на первом курсе!
— Ну, что сказать? Я был в активном поиске.
Мы смеёмся.
Я пододвигаю к себе пиво и беру крылышко с тарелки.
Вздыхаю. Я так никому и не выплакалась, а я не из тех, кто умеет держать проблемы в себе. Обнаружив напротив себя пару свободных и, главное, дружеских ушей, я не могу сдержаться. Меня внезапно прорывает:
— Короче, всё, как в кино. Освободилась пораньше с объекта, приехала домой, а голова моего благоверного между ног нашей общей подруги, — говорю я. — Ты её знаешь, кстати. Маринка Петрова с курса дизайна.
Сёма морщится:
— И что ты?
— О! Это была, пожалуй, самая некрасивая сцена из всех, в которых я участвовала. Голос сорвала так, что ещё два дня говорить не могла.
— А он?
— А у него любовь. Ему «надоело ждать, когда я возьму себя в руки». Ему надоело «одно и то же блюдо каждый день». Ему «нужны перемены и разнообразие». «Он же мужчина» и вот это вот всё. Я поехала к маме. Была там два дня, а когда вернулась, обнаружила, что Виталик вынес всё, что не было приколочено и имело хоть какую-то ценность. Типа, совместно нажитое. Мне осталась машина, потому что я на ней уехала, и ноутбук, потому что я взяла его с собой. Потом приходил ещё несколько раз, пытался забрать камп и ключи от машины. В последний раз приходил пару дней назад с участковым.
Сёма смотрит на меня, вздёрнув брови:
— И где Веталь сейчас?
— Сейчас он живёт у... — я осознаю и замолкаю. — Нет. Не вздумай!
— Чего? Я интересуюсь из праздного любопытства! Сто лет его не видел. Соскучился, может, – Сёма поднимает руки в примирительном жесте.
— Да это не трагедия уже. Не парься, – отмахиваюсь я.
— То есть ты в порядке?
— Спросил бы ты меня об этом три дня назад, сказала бы, что я разбита. Я месяц из дома нос не показывала. Пересмотрела, наверное, все сериалы, что сняли в этом веке. Хорошо хоть на работу каждый день не надо. А потом...
Я замолкаю, обдумываю, как много можно рассказать Сёме, и понимаю, что не могу рассказать ничего, что не будет звучать, как горячечный бред.
— А потом?
— Потом мне на голову свалился Димьян...
— Демид, — поправляет меня Сёма, подняв бровь.
— Да, Демид, — соглашаюсь я.
– И ты не рада, что он «свалился тебе на голову»?
– У меня противоречивые чувства. То есть, с одной стороны, он неплохой парень. Относительно.
– Относительно чего?
– Относительно того, каким козлом он мог бы оказаться, учитывая, что, когда мы познакомились, он вёл себя просто отвратительно.
– Ясно. А с другой стороны?
– А с другой стороны, сейчас явно не время начинать играть в опасные связи. Я не хочу головокружительных романов. Я хочу… тишины хочу. Больше всего хочу тишины, – говорю я и горько отпиваю пиво. – Да и не знаю, заинтересован ли Демид во мне. Или же он заинтересован в интрижках, как таковых. Вообще не пойму, почему он рядом. Иногда мне кажется, что ему скучно, а я под руку подвернулась. Мы знакомы-то всего несколько дней.
– Ясно, – повторяет Сёма.
– Да что ясно-то?!
– Что ты опять втрескалась, Чудинова, – смеется Сёма. – Вечно один и тот же взгляд.
Бурчу под нос, что Сёма – гад и не разбирается в ситуации. И что ни в кого я не втрескалась, потому что для этого время нужно и настроение, а ни того, ни другого нам с демоном не выпало.
– И где этот твой принц сейчас, пока ты напиваешься в баре с просто другом, с которым у тебя никогда… ну, никогда!.. железобетонно ничего быть не может? – Сёма дергает бровями, заставляя меня улыбнуться.
– Я не знаю, – растеряно пожимаю плечами. – Он весь день рылся в своих книжках, а потом как в воду канул. От него то не отделаешься, то внимания не дождёшься. Но… у него, и правда, могут быть… важные дела. И тут мы переходим к той части, где моя семья считает, что я его выдумала.
– Ну, тут одно из трёх, Чудинова: или мы оба его выдумали, а я никогда не замечал за собой склонности фантазировать о брутальных красавчиках; или я тоже – часть фантазии, за что, конечно, спасибо, приятно, но не стоило; ну, или твоя семья заблуждается.
Сёма говорит это игриво, но я задумываюсь вполне серьёзно.
– И как это проверить? – говорю я.
Сёма смотрит на меня долгим взглядом, но, видимо, решает не нагнетать.
– Тебе нужен серьёзный ответ?
– Максимально, Огнев!
– Тогда… Ты видишь и слышишь его одновременно?
– Что, прости? – оторопела я.
– Когда ты его видишь, ты его слышишь?
Я его не только вижу и слышу, я его ещё и тактильно ощущаю порой. Но говорить этого Сёме, я, конечно, не стала.