– Ну, разумеется, – тяну я и отхлёбываю из бокала.
– Ну так вот, Чудинова, – говорит Сёма тоном эксперта, и придвигает ко мне тарелку с крылышками, – люди не могут одновременно переживать и слуховые, и зрительные галлюцинации.
– Но…
– Да, Чудик, фильмы врут. Тут одно из двух: ты или видишь стрёмную хрень, или слышишь её. Бывают ещё случаи снов, угашенности веществами и ложных воспоминаний, когда нам только кажется, что мы что-то переживали, наше критическое мышление на нуле, а фантазия дорисовывает всё, что хочет. Но это совсем другое дело. В случае же расстройств, сбоить и порождать невидаль может только какой-то один участок мозга. Так, по крайней мере, в теории. Проще говоря: ты или видишь, что по тебе что-то ползёт, или слышишь, что оно ползёт, или ощущаешь, что оно ползёт. Но два из трёх – уже большая редкость. А три из трёх – серьёзный повод задуматься, не ползёт ли оно по тебе на самом деле.
– И откуда ты это знаешь, Огнев? – спрашиваю я с сомнением, таки покусившись на очередное куриное крылышко, зазывно поблёскивающее соусом.
– Давай просто примем тот факт, что я был погружён в европейскую творческую тусовку подольше твоего, – загадочно отвечает тот.
– И что же мне делать? Ну, то есть что мне делать после того, как мы с тобой будем тут напиваться и ругать бывших?
– А… – Будто вспоминает о чём-то Огнев. – Точно! Нет. Я соврал, чтобы выманить тебя. Никто из нас сегодня напиваться не будет. Вообще, по-хорошему, тебе бы завязывать, Чудинова.
Я смотрю с немым вопросом.
– Что? – смеется Огнев. – Тебе пить нельзя: у тебя нестабильное эмоциональное состояние. Мне тоже нельзя: у меня режим. Да и сына забирать от няньки через полтора часа. Так что допивай и поедем.
– Сына?! – я смотрю на Огнева во все глаза. – И куда ехать-то?
Сама себе удивляясь, я всё же беру бокал и, без раздумий, осушаю его в себя.
– Предвидя твой вопрос, нет, я не женат, и никогда не был. Но ребёнок есть. Год недавно исполнился. С матерью оставить не мог, пришлось лететь с ним, хотя я сам ненавижу пассажиров с младенцами. Фотки с телефона показывать не буду, не надейся. А ехать… ко мне, конечно. И, желательно, прямо сейчас.
Я, не сдержавшись, громко смеюсь.
– Сём, ты что-то путаешь. Или в твоём бокале было не пиво. Наши отношения не подразумевают поездки к тебе посреди ночи.
– Если уж говорить про бокалы, то «не пиво» было в твоём, Чудинова. Крылышки я тоже изрядно приправил. Так что теперь ты будешь послушной, пока всё это дерьмо из тебя не выветрится. Это ужасно вульгарно и безвкусно, но альтернативой была бы грубая и некрасивая сцена, в которой я угрожаю порезать тебя на куски, если ты со мной не поедешь. А зная тебя, Маруся, ты бы всё равно рогом упёрлась. Было бы неприятно, если бы мне пришлось тебя тут выпотрошить, правда?
Я ничего не понимаю. Порываюсь встать.
– Сидеть, – говорит Сёма, и я будто прирастаю к стулу.
– Какого хрена?! – кричу я.
– Говори спокойно и тихо, – улыбается Огнев, осматриваясь. – Не надо мне грубить.
Хочу послать его подальше и покрыть трёхэтажным могучим русским, но вместо этого слышу из своих уст вежливое:
– Семён, по какому праву ты себя так ведёшь? Я полагала, что мы друзья.
– Мы друзья, – уверяет меня Сёма. – Но это не значит, что я упущу такую уникальную возможность. Власть ведьм над тобой пошатнулась, права на тебя никто не утвердил, договоры о твоей неприкосновенности более не действуют. А значит, по праву дракона, ты моя. И пусть ведьмы утрутся.
Он удовлетворённо откидывается на спинку стула и осматривает меня, как весьма удачное приобретение. Видимо, насмотревшись, он встаёт и протягивает мне мою сумочку.
– Поехали-поехали, – торопит он и, помахав официанту, кидает на стол деньги.
Я встаю, охреневая сама от себя, принимаю протянутую мне сумочку, и мы с Огневым направляемся на выход.
– Это тебе с рук не сойдёт, – мило и вкрадчиво воркую я. – Демон будет меня искать.
– Очень. На это. Надеюсь.
Огнев чеканит это с таким сияющим видом победителя, что мне хочется стереть эту улыбку с его лица электрорубанком.
8.2
В машину к Огневу я сажусь, кипя внутри, и с абсолютно спокойным выражением лица.
– Маруся, я понимаю, что напугал тебя. Не каждый же день тебя похищают чудовища, в конце-то концов, – начинает Огнев.
– Вообще-то, в последнее время – буквально каждый, – перебиваю я, пристёгиваясь.
Огнев смеется:
– Да, неделька, у тебя выдалась та ещё, видимо. Но я не так уж страшен, ты же меня много лет знаешь.
Я поднимаю бровь. Мы с Огневым, и правда, давно знакомы, но я была ни сном ни духом, что он маньяк.