Будет ли меня искать демон? Наверное, будет. Но как ему меня найти? Досадую, что совершила классическую ошибку из фильмов ужасов – не сказала взрослым, куда собираюсь.
Однако я понимаю, что сейчас сижу в машине с человеком (или что он там такое), который знает, что творится. Так что нужно задавать вопросы. А потом найти способ избавиться от его компании. Сама удивляюсь холодности своих мыслей.
– Зачем я тебе? – спрашиваю я прямо.
– Затем же, зачем и всем остальным, Чудинова. Я, блин, ради этого на чёртова художника пошёл учиться. Кружил рядом, всё ждал, когда ты проявишься, а ты – ни в какую. Так что ты, как минимум, задолжала мне пять лет жизни, и это не считая всяких там летних практик и художественного лагеря. Но стоило мне отчаяться, как волшебство – тут как тут.
– Разве мы не случайно познакомились? – я говорю себе под нос, но Огнев воспринимает это, как вопрос.
Хотя это не тот вопрос, который я хотела бы ему задать. Я хотела бы спросить что-то из этого: «Кому «остальным»?», «Зачем «затем»?», «Кто ты, б*ять, такой на мою голову?». Надеюсь, ещё успею озвучить всё это.
– Ой, да ладно, Чудик! Сложно ли подстроить зачисление в одну группу на пленеры?
– Тебя взяли, только потому что Синицына упала с лестницы, – говорю я, и по многозначительно поднятым бровям Огнева понимаю, что староста переломала себе кости не просто так.
Хочу сказать Огневу, что он мудак и ублюдок, но губы не слушаются. И, боже, как же я жажду вцепиться в эту идеальную шевелюру и стучать ею об руль, пока не надоест. А надоест мне не скоро.
Гадство! Я даже посмотреть с ненавистью на него не могу. Рассчитываю на то, что по долгому молчанию Сёма понимает моё настроение.
Мысли о мести быстро сменяются другими: куда делся демон? Он взрослый мужик. Я всего его видела, и, уж поверьте, он взрослый. И он может за себя постоять. Потому что, если не он, то кто, блин?! Но сердце не на месте. Я пыталась заглушить это волнение, отвлечься, обзвонить всех подряд, сходить, вон, с другом погулять… Но. Надеюсь, я накручиваю себя, и сейчас мой демон всего лишь грабит книжный.
– Чудинова, да хватит уже хмуриться, в конце концов! – говорит Огнев, и, к моему пущему возмущению, моё лицо непроизвольно расслабляется. – Я не худший вариант. Ведьмы бы опять тебя посадили на короткий поводок и промывали бы мозги, пока ты себя не забудешь. А демон вообще… да демон он, как бы! Извечный враг твоего народа, и всё в этом духе! Думаешь, он тебе хоть слово правды сказал? Ничем хорошим для ведьм такая компания не светит. А остальные? Думаешь, их мало? Чёрт знает, кого ещё принесёт на этот пир! Из всей так называемой нечисти, которую притянуло или может притянуть к тебе, я — самый адекватный! Что? Хочешь к морскому царю? Вперёд! Ручаюсь, ты быстро соскучишься по кислороду. Может в твоей жизни не хватает национального колорита, и тебе подавай Бабу Ягу да Кощея? Подожди немного, и они тоже откуда-нибудь явятся. Или же тебе хочется поиграться с вампирами или оборотнями? Если что, перегрызенное горло – это не так возбуждающе, как в голливудских фильмах! Не будет никаких изящных отметин: когда в дело вступают разного рода людоеды, кровь хлещет фонтаном! Романтизация романтизацией, но мы, всё же, считаемся монстрами не просто так. Тебе бы радоваться, а не губы дуть! Высокая башня и дракон – хороший и относительно нетравматичный способ скоротать жизнь, особенно учитывая, что я для этой цели снял грёбаный пентхаус! Слушай, хватит пыхтеть! Не я придумал правила.
– Я ничего не понимаю, – только и могу выдать я. – Ты хочешь запереть меня в «высокой башне», чтобы что? Что мне полагается делать в рамках твоей фантазии?
– Ждать, конечно. Сидеть и ждать. Столько, сколько потребуется.
– И чего мне ждать?
– Пока сами собой, откуда ни возьмись, ни появятся остальные участники ритуала.
– Кто?
– Я и подзабыл, какая ты тугая, Маруся. Ну, для начала, прекрасный принц! Разве можно без принца? Уверен, ты не знаешь, а он уже думает только о тебе и мчится на выручку.
***
– Я – принц демонов, карга! Я могу справиться без бабьего бубнежа за спиной! – гордо заявляет Ратус и с силой ударяет лопаткой о край сковороды, но на Надежду, это, видимо, не производит должного впечатления. – Заткнись и жди ужин!
Ведьма смотрит на демона с вызовом:
– Да чёрта лысого! Оно уже пересолено, переперчено и подгорело! И я не удивлюсь, если оно и сырое, и горелое одновременно! Я отсюда вонь чую! Немедленно развяжи меня, орясина тупая, и убирайся с кухни! А не то, клянусь, что вырвусь, даже если это мне обеих рук стоить будет! Вырвусь, и на этой сковородке зашкварчат вовсе не куриные яйца!
– Язык мешает?! Могу облегчить мучения! – оборачивается демон, вытирая жирные руки о бежевый фартук, на котором написано, что он – самый сладкий пирожок на этой кухне.