– Облегчи мои мученья и оставь в покое этот бекон! Свинка при жизни и так настрадалась, не могу смотреть, как ты оскверняешь её труп!
– Да что тебе не нравится-то, дрянь?!
– Ну, во-первых, это чёртов бекон и хреновы яйца! А на часиках у нас какое время, подскажи?
– Время насилия! – глухо рычит демон.
– Время ужина! Кто? Кто ест яичницу с беконом на ночь?! Это же очевидно блюдо для завтрака!
– И это блюдо в тебе так или иначе окажется! Так что не ной, и открой рот, когда я скажу! А сейчас – захлопни его! Или я сам его тебе закрою!
– В ад катись! И стряпню свою с собой прихвати! Эта, прости господи, яичница нарушает Женевскую конвенцию. И есть это я не собираюсь!
– Я тебе что, пятизвёздочный ресторан? Не хочешь есть мою еду в моём доме?! Тогда ты сдохнешь тут с голоду!
– Звучит, как приемлемая альтернатива!
Оба: и демон, и ведьма, — выпячивают подбородки и упираются колючим взглядом в противника.
В руке Ратуса поблескивает нож с разводами свиного жира. Он приближается к ведьме, и на секунду ему кажется, что стерва стушевалась, он она быстро берёт себя в руки и гневно зыркает то на нож, то на лицо демона.
Принц демонов подходит к стулу, на котором сидит ведьма со связанными за спиной руками, и, не церемонясь, за шкирку ставит ту на ноги. Затем разворачивает лицом к стене и прижимает грудью к обоям.
– Только дёрнись, – выплёвывает он ей на ухо и одним движением разрезает верёвку.
– Наконец-то! – устало выдаёт ведьма, как только чувствует свободу. – Задолбали связывать все, кому не лень!
Она поворачивается к демону и, ничуть не пугаясь ножа в его руке, вздёргивает нос на своего тюремщика.
– Пятнадцать минут, карга, – рычит демон ей в лицо. – И чтобы приготовить, и чтобы пожрать. Потом выдвигаемся дальше.
– Как только на этой кухне запахнет настоящей едой, – говорит Надежда, растирая пострадавшие от верёвки запястья, – ты сам никуда не захочешь.
– Не думай, будто я буду есть твою стряпню! Я ещё из ума не выжил!
– Всё ещё думаешь, что я нарушу перемирье, красавчик? – говорит ведьма и проводит наманикюренным пальчиком по его широченной груди.
– Более чем уверен.
– Хочу обратить твоё внимание, что только что, пока ты так страстно прижимал меня к стене и так натужно пыхтел на ушко, твои бубенчики, – она опускает руку ниже и проводит ногтем по ширинке демона, – были в сантиметре от моих когтей. Однако смотри-ка, они всё ещё на месте и весело позвякивают металлическим звоном у тебя между ног. Так что не бухти и прояви гостеприимство.
С этими словами ведьма поворачивается и гордо стучит каблучками в сторону вовсю дымящейся сковородки.
– Пятнадцать минут, ведьма, – повторяет Ратус ей вслед и недовольно бухается на стул, где только что сидела его пленница.
8.3
– Итак? – спрашивает Огнев, улыбаясь. – Тебе нравится твоё новое жилище?
– Нет, – отвечаю я.
Чистейшая правда. Мы поднимались сюда на лифте целую вечность. Сёма привёз меня в самое высокое здание в городе. Да, оно не такое уж высокое по меркам какого-нибудь Нью-Йорка, но для нашего недомегаполиса – хватит в головой.
И да – у нас есть свои Башни-Близнецы. Жилой комплекс – Тауэрс. В одной из этих «башен» мы сейчас и находимся. Высоченные уродцы из бетона и синего стекла – обитель богатеев нашего края. Половину векового парка вырубили, когда его строили, а вторую половину позже обнесли забором и объявили частной территорией.
Огнев проходится пальцем по воображаемой пыли на шкафчике в прихожей.
– Ты предвзята, Чудик. Если бы ты не ненавидела меня сейчас, тебе бы нравилось.
– И долго мне тут сидеть? – спрашиваю я.
– О, буквально всю жизнь, – улыбается Огнев. – То есть примерно до следующего вторника, если дела будут развиваться, как я планирую.
Он смотрит на мою реакцию, но, видимо, не дожидается ничего удовлетворительного и хлопает меня по плечу.
– Да шучу я, Машка, расслабься. Отдохнёшь тут чуток и пойдёшь строить свою новую жизнь, – улыбается Сёма. И добавляет: – От старой-то к тому времени мало что останется. Чё ты из меня монстра-то делаешь? Я за добро! Мы ж друзья, да?
Огнев заглядывает мне в лицо. И я вижу перед собой того же парня с огоньками в глубине карих глаз. Но голос разума подсказывает: «Нет, мы не друзья».
– Да что же ты задумал?
– Я вижу, пробивается характер. Ненадолго же хватило моего чудо-порошка. Тогда сделай для меня ещё кое-что напоследок, хорошо?