– Всё, что тебе надо знать о Тихоне, – кричит Огнев из прихожей, – это то, что он умеет летать. А ты – нет. Ну, всё, Чудик, я побежал. Навещу тебя завтра.
Слышу, как хлопает входная дверь.
Мы с моим тюремщиком застываем, кажется, на целую вечность. Я – упёршись руками и спиной в перила, и он – совершенно безэмоционально глядя мне прямо в глаза.
Я чувствую только боль в шее и стук крови в висках. А потом на периферии сознания я слышу голос. Мамин голос.
«Будет тихо, пока не грянет лихо.
Лихо придёт, всё на место вернёт»
Почему мне кажется, что это звучит, как колыбельная из далёкого детства?
Я слышу это снова и снова. Громче и громче. Пока всё вокруг не превращается в мамин голос. Я почти чувствую, как при этих словах она гладит меня по голове. Даже когда Тихон оттаскивает меня от перил. Когда он швыряет меня в комнату, как тряпичную куклу. Когда проходит мимо, садится в кресло и, потеряв всякий интерес, достаёт смартфон и начинает буднично листать ленту.
Я лежу на полу, глотаю слёзы страха и обиды, и слышу этот глупый стишок. А какая-то часть меня, та часть, что заперта глубоко-глубоко, гремит цепями при каждом слове. У этой части меня есть когти и клыки. Это другая я. Я, отлитая из холодной ярости. И эта «я» знает: её ковен зовёт, и готов за неё драться.
Я закрываю глаза и погружаюсь в темноту. И вот я в чёрной пустоте. Тут всё пропитано запахом крови. Но я не одна. Я никогда не была одна. Я следую за словами детского стишка, и иду за той мной, что заперта во мне же. И я смертельно, невыносимо по ней соскучилась.
Я иду на звук стишка и на звон цепей. Всё быстрее и быстрее. Перехожу на бег, пока не останавливаюсь напротив вытянутой фигуры.
Эта фигура огромна. Я вижу её, потому что она темнее любой черноты. У неё длинные когти, острые зубы и глаза-угольки. И мне совершенно не страшно. Я протягиваю руку. И фигура, будто в зеркале, гремя цепями, протягивает ко мне свою когтистую лапу.
И мы открываем мои глаза.
– Тихон, – произносим мы мурлыкающим голосом, – приятно познакомиться. Какое красивое имя – «Тихон».
Мы поднимаемся на ноги, и приходит очередь Тихона испуганно замереть в свете фар.
Глава 9
Две демоницы сидят на диване и смотрят телевизор. В этом мире они выглядят как рослые и подтянутые девицы с копнами густых волос и идеальными чертами лица. На полу перед ними валяются их шлемы и магическое оружие.
– Моя дорогая ласточка, – лепечет полуголый красавец на экране, – жаль, что судьба обошлась с нами так несправедливо: ты отдана жестокому графу, а я должен связать свою судьбу с кузиной короля.
– Мой гордый лев, – вторит ему белокурая красотка, льнущая к его груди, – наша любовь подскажет выход, ведь два любящих сердца не могут быть счастливы порознь.
Демоница постарше фыркает и бросает в телевизор гроздочкой винограда:
– Понять не могу, что граф в ней нашёл? А она от него ещё и нос свой крошечный воротит! Где граф, а где эта... Вот посмотри на неё – слабая и тощая, звёзд с неба не хватает. У неё наверняка и мужиков-то не было. Куда ей замуж? Ни в постели, ни в драке с ней не сойдёшься! Да она даже против чахлой виверны и секунды не продержится! А какая у неё магия? Исцеление… Вытаскивает с того света таких же слабаков, напоровшихся на клинок противника. Бесполезная соплячка! Такую и в жертву-то принести стыдно, не то что в постель к себе положить! А граф – влиятельный, надёжный, в хорошем возрасте и с ценностью в обществе, да и погляди, какой пузатенький пирожочек! Такого в мужья взять не зазорно на годик-другой, пока не надоест. А потом останешься уважаемой вдовой! К этому времени обживёшься ещё парой мужей, помладше да повыносливей, и десятком любовников. И чего ей не хватает?
– Думаю, она просто влюблена в этого смазливыша с кудрявой бошкой, – отвечает ей соратница, поправляя металлический нагрудник, чтобы почесать бок. Она гордится тем, что понимает в людях чуть больше других демонов.
– «Влю…» что? Слово-то какое… – бурчит первая демоница. – Это что вообще значит?
– Это вроде как… ну… хотеть спать только с одним мужчиной.
– Ну, это на здоровье, это дело хозяйское. Один любовник – маловато, конечно, если каждый день, но если хочется тишины после боя или с дальней дороги, то и незачем лишать себя отдыха? Но за графа-то при этом почему бы не выйти? Да он ради внимания этой пигалицы половину её народа перебил. Там до сих пор, поди, пожары на месте деревень. Да чтоб за мной кто так ухаживал! Даром, что человек – настоящий мужик!