– Проблема местных традиций. Это человеческий мир. Люди создают пары. То есть одна женщина состоит в паре с одним мужчиной. Иногда – всю жизнь. У них даже слово такое есть – «многогамия», – демоница старательно выговаривает чужеродный термин. – Оно означает «многое упускать в жизни».
– Один муж? На всю жизнь?
– Многие люди стремятся именно к такой модели.
– Но это жестоко! У них тут мужчин что, вообще не жалеют? Это и в постель, и для защиты, и по хозяйству… Всё сам что ли? Да посмотри на этого лощёного мальчишку. Он же ещё в первую ночь весь закончится.
– Более того, – подливает масло в огонь вторая демоница, – этот единственный мужчина ещё и будет главой семьи?
– В каком смысле?
– Ну, справляться с проблемами, принимать решения…
– Мужчина? Решать проблемы?! – демоница заливается смехом. – Но ведь общеизвестно, что мужской разум не приспособлен для сложного мышления. Охранники, воины, работники – это они хорошо умеют. Но заставлять мужчин принимать решения попросту жестоко! Не зря говорят: «место мужчины – в плуге да у оружейного станка». Им нужно давать возможность реализовать себя как производителя добротного семени и защитника потомства. Если бы мужчины помнили своё место, как это было раньше, то Владычице Тисифоне не пришлось бы посылать нас за сбежавшим женихом. Тоже мне, свободолюбивый нашёлся, королева ему не по нраву!
– А я думаю, что ей так даже интереснее, – отвечает вторая. – Но ничего – в первый же день в мужском крыле дворца он запоёт совсем иначе. Да и, наверняка, он просто цену себе набивает.
– Интересно, высока ли будет эта его цена, если Владычица вырвет ему язык и запрёт в непроглядной тьме на годик-другой в воспитательных целях. Но храбрости ему не занимать, это точно. Слышала бы ты, как он с ней разговаривал, когда она объявила о помолвке.
– Он нагрубил Владычице?! – приходит в ужас вторая демоница.
– Он сказал, что Владычица «ошиблась», – говорит первая и делает паузу, давая своей соратнице осознать услышанное. – За кого он её принимает? За такую же дурёху, как эта девица из театра в коробке? Он думает, она будет вести с ним долгие беседы на балкончике, словно эти…
– Согласен. Сериал -- говно, – слышат они зычный мужской бас у себя за спиной.
Обе демоницы мигом поворачиваются и подскакивают:
– Принц Ратус! – охают они.
– Ага, – Ратус мрачно бухается в кресло у стены.
– Кто тебя?.. То есть как ты?.. Где стражница Алтея?! – первая из демониц всё же находит в себе крохи самообладания.
– Та баба на входе? – Ратус рассматривает руки, будто пытаясь понять, не перепачкался ли он. – Там же. Почти вся. И немного на лестнице.
Стражницы взирают на него молча, но желваки их играют в яростном негодовании.
– Я решил, – продолжает Ратус медленно, – что, судя по тому, как эта сука со мной говорила, головой она всё равно не пользовалась. Но у мамулиного караула интеллект никогда не был критерием отбора.
Одна из демониц сжимает кулаки, явно размышляя, успеет ли она дотянуться до оружия.
– Так вот, – Ратус решает перейти к делу, – я тут потерял кой-кого. Демонёнок. Мелкий. Тёмненький. Любит фокусы и пламенные речи о воинской чести, долге и месте личности в мироздании. Подумал, может вы его видели. А то как в воду канул, а меня это бесит. Думал, он у вас. Но, поосмотревшись, прихожу к выводу, что ошибся. Однако, дай, думаю, спрошу…
– Мы не будем говорить с тобой, изгнанник, – наконец находится и вторая демоница. – Но если тебе известно что-либо о том, где прячется беглец Корвус, тебе лучше сказать нам. Возможно, это облегчит твою незавидную участь и поможет вернуть расположение Владычицы.
– Да что ж за день-то такой, – трёт переносицу Ратус. – Тут есть кто взрослый позвать? А то ваши бошки закончатся явно раньше моих вопросов.
– Ты смеешь угрожать нам, предатель? – ярость застилает демонице глаза. – Смею напомнить, что ты говоришь с личным караулом Владычицы, изгнанник!
– Ну, тогда я сейчас напомню заодно, за что именно меня изгнали, – улыбается Ратус, готовясь встать.
В его кармане пикает смартфон. Сожалея об испорченном моменте для идеального начала хорошей драки, принц демонов лезет в куртку и достаёт гаджет. Проверяет сообщение. Ругается чуть громче обычного и, не отрывая взгляда от экрана телефона, поднимается с кресла. Недовольные явной потерей интереса к себе, демоницы смотрят на него с неодобрением.