Я снова дергаюсь изо всех сил. Но, шелковая ткань врезается мне в запястья. Мне, конечно, приятно что Алан так позаботился о том, чтобы мне не было больно, когда я попытаюсь вырваться.
И потому, он выбрал именно шелковые пояса от халатов своего повелителя, в качестве веревок, фиксирующих меня на моей кровати.
Даже приглушил свет, чтобы я могла поспать, пока он и Эмрис решают мою судьбу. Ну а дверь, он запер на тот случай, если я, все-таки, смогу как-то вырваться из плена и исполнить то, что задумала. И ведь удерживает он меня от моей же жертвы, ради него.
Слышу лязг замка в двери, и снова безуспешно натягиваю шелк на руке. Тянусь зубами, в надежде развязать его скорее, хоть один! Не выходит. Дверь открывается и они заходят.
Не могу больше терпеть, поехали
Оба спокойные, тихие и немного… странные.
- Освободите меня, - кричу я. - У нас мало времени. Вы знаете, мою семью. Вы знаете, на что они способны. Нам нужно спастись и вы знаете, единственный выход.
- А ты знаешь, наш ответ «нет», - отвечает Эмрис. Он хитро усмехается, окидывая меня хищным взглядом.
Только от его взгляда мне становится странно, жарко, неловко. Все же, я привязана к кровати и на мне только темное простое платье, а они здесь, рядом.
- Это спасение для вас, единственное!- отчаянно говорю я. - Вы сами это понимаете!
- Нет. Я не приму такого спасения, - говорит Эмрис тихо, внимательно глядя куда-то мне на ноги. Мне опять становится неловко, - Если ты двинешься ещё, твоё платье порвется прямо на разрезе.
Я в панике пытаюсь рассмотреть, где и как оно натянулось.
- Тут? - да, я так уже натянула платье, в своих хаотичных движениях на постели, что оно вот-вот разойдется по разрезу, ещё и, как назло, чуть задралось, обнажая голую белую кожу бедра. - О, боги!
- Именно тут, малышка, - он делает то, чего я никак не ожидаю. Резким движением он берет ткань и разрывает по шву до моего живота.
Я не успеваю даже пискнуть, и в моих ушах раздается треск порвавшейся ткани. Живот ощущает прохладу комнаты, неосознанно втягиваю его.
Алан только слегка хихикает.
- Что вы делаете? - спрашиваю я. Хотя, прекрасно понимаю. Этого следовало ожидать. Мы шли к этому. И пришли.
Эмрис не отвечает. Я помню этот взгляд, он был таким же, когда он был со мной впервые. Одна мысль об этом, одно воспоминание заставляет меня ощутить волну терпкого жара.
Его массивная, теплая и загорелая рука ложится мне на колено, обдавая мощным теплом. С силой слегка нажимает и оказывается между коленей, чуть разведя мне ноги
Мучительно медленно ведет выше, по так резко ставшей чувствительной, нежной коже. Я опять отчаянно натягиваю сдерживающие меня верёвки, и ничего не выходит.
Алан, наблюдающий за действиями своего повелителя, подходит ко мне, касается лица и поворачивает его к себе. Заставляет смотреть ему в глаза.
- Что вы делаете со мной? - опять спрашиваю я.
Меня терзают противоречивые желания, чтобы Эмрис немедленно отпустил меня и чтобы он продолжал то, что делает, поднимаясь медленно, но уверено все выше и выше.
- Мы мучались с тем, что испытывали. Потому, что не могли предать нашу дружбу, и твою любовь к нам, и нашу же любовь к тебе. И понимали, что тебе пришлось бы выбрать одного из нас. Вот мы и решили, что ты не будешь выбирать, - шепчет он и прижимается губами к моим, раскрывая их, проникая мне в рот.
Сумасшедшие. Дикие!
Любимые…
Рука Эмриса касается кружева моего белья, и мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он победно улыбается, ощутив жар и влажность.
Он прижимает ладонь к самому чувствительному месту на моем теле. Я неосознанно выгибаюсь, от этого прикосновения. Шиплю, пытаясь удержать сладкий стон. Это совсем неправильно. Это совсем порочно..
Алан терзает мои губы, не давая сопротивляться хотя бы разумом. Его теплая рука проходится по моей шее, быстро спускается к груди, массируя её сильными, мягкими движениями через ткань платья.
Их нежность, грубость, сила и трепетность ко мне вызывает вулкан эмоций, чувств, ощущений.
Я могу только сбивчиво дышать, не в силах успокоить бешено колотящееся сердце, постанывать в рот Алана, пока Эмрис дразнит меня натягивая ткань моего белья.
Сквозь липкий, сладкий, розовый туман в котором я тону, слышу треск ткани моих трусиков и тихое рычание Эмира.
- Я больше не могу терпеть. Поехали.