- А что вы там делали? – интересуется второй следователь.
- У меня была встреча с Николаем Истоминым. – С удовольствием вижу, как напрягается следователь от услышанного имени.
- Вы что же и его адвокат тоже? – пытается пошутить Коваленко, которого фамилия Истомина совсем не впечатлила.
- Нет, что вы – скромная полуулыбка – я представляю интересы корпорации.
Следователь бледнеет и отклоняется назад, принимая нормальное положение, подает какие-то непонятные для меня знаки Коваленко.
- Я вас провожу госпожа Маркова – быстро обходит стол и берет меня под локоток Коваленко – так будет быстрее. У вас наверняка еще много дел.
Я согласно, киваю и вежливо прощаюсь с его коллегой. И, правда, в сопровождении следователя обратный путь из крепости занимает не более десяти минут.
Глава 18
Позволяю себе расслабиться, только когда здание подразделения полиции пропадет из вида. Останавливаю машину возле обочины, открываю окно и вдыхаю свежий воздух. Такое чувство, что не могу надышаться, кажется, у меня кислородное голодание, потому что все время проведенное в крепости инквизиторов я просто боялась дышать. Думала, если стану адвокатом, смогу помогать таким, как я, отстаивать их права. Теперь будет тот, кто сможет заступиться. Как же я ошибалась. Наивная дура. Я не могу помочь сестре, даже себе помочь не могу. У меня нет никакой уверенности, что подполье за мной не следит в этот самый момент. Раньше они следили, а я не замечала. Заметила, когда было поздно. Где моя хваленая рассудительность?
Проверяю телефон, но ничего нового нет. Еще раз набираю номер Кирилла, он недоступен. А я так надеялась на его помощь. Решаю, что стоит сообщить родителям то немногое, что удалось узнать. Мама отвечает не сразу. Она больше не плачет, ее голос спокойный, но какой-то безжизненный. Внимательно выслушав, говорит то, что я и так знаю:
- Они знают, что Мили ведьма. Теперь ее не отпустят. Бедная моя девочка.
Я стараюсь ее успокоить, а самой плакать хочется от бессилия. Мама просит не делать глупостей и спасаться. Обещаю, что все будет хорошо и сбрасываю вызов.
Отбросив телефон, утыкаюсь лицом в ладони, реву, выплескивая эмоции, накопившиеся за день. Со слезами выходит боль, разочарование, страх за сестру и злость на себя за беспомощность.
Вдоволь наревевшись, успокаиваюсь и какое-то время сижу молча, пялясь невидящим взглядом перед собой. Постепенно способность более или менее адекватно мыслить возвращается.
Перебираю пальцами браслет, продумывая дальнейшие действия. Снимаю и раздавливаю бусину, осторожность не помешает. Потом привожу в порядок руки, убирая следы порезов, и лицо. Вытряхиваю амулеты из сумки на соседнее кресло, перебираю, раздумывая, как их можно использовать. Нахожу шнурок такой же, как отдала Кириллу и довольно улыбаюсь, обматывая его вокруг запястья. Активирую амулет. Это точно осложнит задачу подполью. Глаза цепляются за небольшой коричневый камень, продолговатой формы. Активирую амулет и прячу под коврик. Отличная вещица для отвода глаз, хорошо, что я его прихватила.
Распихиваю по карманам защитные амулеты и читаю заклинание, призывая удачу. Понимаю, что одной удачи мало, но надеюсь, что немного везения никогда не лишние.
Только после этого беру телефон и вбиваю в поиск имя Кирилла Истомина. Мне везет и довольно быстро удается найти его адрес. Еду туда. Его может там и не быть или, может, он живет в другом месте, но попробовать стоит.
Через полчаса паркуюсь возле красивого двухэтажного особняка. Немного растерявшись, сверяюсь с навигатором. Все верно, мне нужен именно этот дом. На первом этаже в окнах свет, значит, кто-то есть дома. Я всегда могу извиниться и сказать, что ошиблась адресом.
Выбираюсь из машины и под моросящим дождем иду к дому. Стою несколько минут на крыльце, не решаясь позвонить. Непривычное волнение внутри затапливает дезориентируя. Если бы не обстоятельства я, наверное, развернулась и ушла, но сегодня нет места сомнениям, нужно идти только вперед. Предательски подрагивающими пальцами давлю на звонок. Отдергиваю руку, как от ядовитой змеи и замираю. Жду, но дверь никто не открывает. Надавливаю на кнопку звонка еще раз сильнее.
Дождь усиливается, и я ежусь от порыва ветра, обнимая себя руками. В этот момент дверь распахивается, являя Николая Истомина. Верхние пуговицы на его рубашке расстегнуты, рукава подвернуты до локтя, обнажая крепкие руки. Он держит бокал с чем-то очень похожим на виски и озадаченно смотрит на меня. Я почему-то не подумала, что он может быть здесь. Да я хотела поговорить с Николаем и рассказать ему о подполье и их шантаже, но хотела сделать это позже, предварительно все обдумав. Слова застревают в горле, и я никак не могу выдавить из себя ни звука, грудь неприятного сдавливает. Сама не заметила, что перестала дышать. С шумом втягивая воздух, пытаюсь унять дрожь.