- Адель? – спрашивает Ник, словно не верит своим глазам. – Что-то случилось? Ты вся промокла и дрожишь. Заходи, тебе нужно согреться.
Все еще не могу выдавить из себя и слова. Захожу в дом и только когда он закрывает за мной дверь, понимаю, что и правда замерзла.
- Извини, я не ждал гостей, но ты проходи располагайся – кивает в сторону гостиной.
Адель, не молчи. Ты должна ему объяснить, зачем пришла. Николай заходит в гостиную вслед за мной, делает большой глоток из бокала, внимательно меня изучая.
- Я не должна была приходить, понимаю, что это глупо – лепечу, отступая. Ощущаю, как давит аура инквизитора, лишая последних крох уверенности.
- У тебя явно что-то случилось. Успокойся и расскажи. Я постараюсь помочь.
- Я не знаю, с чего начать.
- Начни сначала – его тихий голос с хрипотцой одновременно и успокаивает, и пугает.
Подобрать правильные слова не получается. Давление ауры, исходящее от Истомина, становиться сильнее.
Почему рядом с ним всегда так сложно. Стоит лишь немного потерять концентрацию и сразу же хочется во всем признаться. Хотя, признаваться и так придется, но я же ни в чем не виновата, а повиниться хочется.
Набираю в легкие побольше воздуха и выпаливаю:
- Простите, что потревожила. Сегодня такой сложный день и я, наверное, по невнимательности перепутала. Хотела поговорить с Кириллом и … - при упоминании Кирилла его зрачки расширяются, я теряюсь и опускаю глаза.
Не смотрю на Истомина, изучаю свои ноги.
- Очень интересно. Продолжай. Зачем тебе мой брат?
Давление становится еще сильнее. Кажется, что меня расплющит, если он не остановится. Может, стоит ему сказать, чтобы прекратил. Голова начинает кружиться и что-то мокрое стекает по губам и подбородку. Поднимаю руку и тыльной стороной ладони стираю непонятно откуда взявшуюся влагу. Опускаю руку и не понимаю почему она опять в крови. Поднимаю глаза и озадаченно смотрю на инквизитора. Он хмурится. В этот момент хлопает входная дверь, и Николай поворачивается в ту сторону. Хочу что-то сказать, но язык опять не слушается. Я словно плыву и совсем не могу контролировать свое тело, будто застряла в паутине. Зря я надеялась на милосердие этого паука, ох зря.
Моей щеки касается, что-то прохладное, приятное. Хочется прижаться сильнее и станет легче. С большим усилием поворачиваю немного голову и смотрю на Кирилла. Он встревоженно заглядывает мне в глаза.
- Ну зачем? – спрашивает, видимо, у брата.
- Не смотри на меня так. Я всего лишь хотел узнать правду. Не думал, что ей станет плохо.
- А ты не пробовал узнавать правду более человеческим способом? – недовольно бурчит Кирилл.
- Я всегда так делаю, и обычно проблем нет. Я же не виноват, что у нее реакция странная.
- Адель, как ты? – спрашивает Кирилл, нежно поглаживая по щеке.
- Голова сейчас треснет – не узнаю свой голос, настолько неестественно он звучит. – Так, сильно давит – жалуюсь. Хочу поднять руку к голове, но она не слушается.
- Ник – рычит Кирилл – перестань. Я расскажу все, что ты хочешь знать.
Давление становится меньше, а потом и вовсе пропадает. Меня отпускает, и я могу пошевелиться. Оказывается, я полулежу на диване, даже не помню, как на нем оказалась. Еще остается легкая слабость, но мне уже намного лучше. Что это вообще было такое?
- Извини, немного не рассчитал – Николай подходит ближе и внимательно изучает меня. – Обычно проблем не возникает – задумчиво потирает подбородок. – Раньше мне не приходилось встречать сопротивления. Так что ты, можно сказать, уникум.