– Хорошо, что ты не столь наивна, как кажешься, – Гром нависает надо мной и поддевает подбородок, чтобы встретиться со мной взглядом. – Но тебе стоит научиться разговаривать со мной напрямую, – медленно проговаривает он. – Это первый урок. Никогда не додумывай, что тебе делать дальше, без прямых указаний. А если что-то не можешь сделать или не поняла как, об этом всегда необходимо сообщить.
Гром склоняется над моим лицом настолько низко, что наши губы едва не соприкасаются. Его горячее дыхание щекочет кожу, от чего по всему телу бегут мурашки. Кривлюсь, чтобы показать, насколько мне неприятна эта близость. Выгибаю шею, запрокидываю голову, стараюсь оградить себя от нежелательных событий.
– У тебя нет рубцов от обруча, – задумчиво протягивает мужчина и обхватывает моё лицо рукой, не позволяя прятать от его взгляда шею. – Твоя тьма спит, либо настолько слаба, что даже при контакте с закаленным одаренными металлом не оставила следов на коже. Все портит только эта дурацкая татуировка.
– Инквизитор сказал, что избавится от неё, – делюсь своими опасениями. – Но разве это возможно? Краска глубоко впиталась, а срезать кожу мне как-то не хочется.
Гром отпускает меня и закатывает глаза. Пользуюсь свободой, немедленно сажусь и отодвигаюсь подальше.
– Чего же не поинтересовалась, как это происходит у инквизитора? Думала, что после твоего вопроса он сразу приступит к действию?
– Не мне тебе рассказывать насколько он жесток, – отвечаю недовольно.
– Целитель согреет своим дыханием приготовленный раствор, а инквизитор будет вводить его тебе под кожу, – со вздохом нехотя отвечает Гром.
– Скорее он поручит это кому-нибудь другому, – фыркаю, не веря в то, что инквизитор будет заниматься чем-то подобным.
– Знаки тьмы не наносят просто так. Это не чернила, а заговоренная кровь ведьм. Без него фальшивая метка не сойдет.
Резко вдыхаю и медленно выдыхаю через рот. От одного упоминания, что меня коснётся дар света становится дурно. Дергаю ворот платья, ослабляю шнуровку, жар приливает к лицу, выдавая мое состояние.
– После столь продолжительного времени проведённого в темнице с ведьмами, такая ерунда не должна тебя волновать, – заявляет Гром и пододвигается. – Ты ведь готовилась к смерти, отчего тебя страшат шаги, которые необходимо сделать ради свободы?
– Я хоть и ведьма, но все же женщина, – поспешно спрыгиваю с кровати и сажусь за стол, наливаю стакан воды и, сделав глоток, продолжаю: – Все женщины чего-то боятся.
– Это не так уж и больно, как ты придумала. Уверен, твои страхи напрасны.
Гром идет следом и садится напротив, буравит взглядом, а я, пользуясь тем, что он общается со мной без издевок и насмешек спрашиваю то, что больше всего меня волнует.
– Как инквизитор ослабляет тьму? Это долго?
– Не знаю, – пожимает плечами мужчина и давит зевок в кулак. – Не видел.
– Врешь, – прищуриваюсь, наклоняюсь вперёд, жажду получить правдивый ответ.
От нетерпения и перегибаюсь через стол, касаюсь грудью столешницы.
– Ну? – говорю нетерпеливо, стараюсь привлечь внимание.
Гром, смотревший в сторону, лениво переводит на меня взгляд.
– Скажи, сколько это длится?
Мужчина отвечать не спешит. Вместо этого он заинтересовано разглядывает линию декольте.
Хмурюсь и выпрямляюсь, откидываюсь на спинку стула, сложив руки на груди.
– Такой вид испортила, – с сожалением притягивает Гром. – Назови своё имя.
– Побежишь докладывать, что неугодная осмелились называться человеческим именем? Так вот знай, у меня его нет.
Смотрю с превосходством, думая, что на этот раз он меня не смог подловить. А увидев складку на лбу, и плотно сжатые губы, убеждаюсь в этом.
– Конечно, побегу, Пусть знает, с какой ослицей мне приходится иметь дело и сам вытряхивает из тебя подобную чушь, которой ты нахваталась.
Мой настрой мгновенно портится. Гром говорит столь убедительно, что я уже не уверена в своём ответе.
– Память у тебя короткая, – бросает он и, услышав шаги в коридоре, поворачивается ко мне спиной.
Спросить о том, что он имел в виду, не успеваю. Нам приносят еду двое одаренных и пока они стоят, терпеливо ожидая пока мы поедим, чтобы забрать с собой одного из нас, я гадаю, сказал ли инквизитор Грому о том, как меня зовут или же он имел в виду, что я забыла свое имя пока сидела в темнице.
Когда меня только поймали, сразу дали понять кто я. После столь хороших объяснений, в ходе которых я думала, что умру, вбиваемые правила были усвоены.
И нарушать их сейчас было очень тяжело.