– Ешь, – вздрагиваю от тихого голоса Грома, погрузившись в свои воспоминания. – Хватит ковыряться ложкой в тарелке.
Сглатываю горечь и качаю головой. Аппетит пропал. Ведьмы достойны лишь черствого хлеба, но никак не ароматной каши сваренной на молоке.
– Девушка на выход, – восклицает один из заждавшихся одаренных.
Зажмуриваюсь и покорно встаю, обречено иду к выходу, догадываясь, что инквизитор просто так звать не будет.
Машинально шагаю рядом с двумя мужчинами, из-за затуманенного взгляда запинаюсь пару раз на ровном месте и замираю в ожидании толчка в спину.
– Полно тебе, – произносит один из них и, подхватив меня под локоть, ведёт дальше.
Чем ближе кабинет инквизитора, тем сильнее я начинаю нервничать и медлить, ощутимо вися на одаренном. Из-за этого, когда меня приводят к нему, он думает, что я сопротивлялась.
– Совсем идти не хотела? – сходу спрашивает он.
– Переживает слишком, но шла сама, послушная.
– Спасибо, – говорю одними губами и с недоумением смотрю на одарённого, решившего меня оправдать.
Он подмигивает и выходит вместе с напарником, оставляя меня наедине с инквизитором.
– Мира, Мирослава, – протягивает он и склоняет голову на бок.
Пячусь и упираюсь спиной в дверь. От того как он произносит моё имя, кажется, что я сделала нечто ужасное.
– Я никому не хвалилась, что у меня было имя, – оправдываюсь поспешно и обхватываю дверную ручку.
– Оно было и есть, – заявляет инквизитор и медленно идет ко мне. – Мира, убежать не получится. Ни от меня, ни от того, что тебе дали родители. И я не против, если кто-то узнает, как тебя зовут, – вкрадчиво произносит он и опирается руками в стену возле моей головы, мешая мне двигаться вдоль стены. – Ты так не тряслась даже в нашу первую встречу. Что не так?
Мотаю головой, судорожно дышу.
– Простите, – выдавливаю и закрываю лицо ладонями.
– Думаю, я знаю причину твоего страха и пора с этим заканчивать.
Захлёбываюсь воздухом и взмахиваю руками, едва не задевая маску инквизитора, когда он подхватывает меня под колени.
– Мира, ты можешь снять платье, если останешься в нём, мне придется его порвать, – тихо произносит он возле моего уха и кладет меня на стол. – Я не буду откладывать дальше то, что тебя так сильно терзает. Иначе наш диалог заходит в тупик.
Не получив ответа, инквизитор ныряет руками под юбку и задирает её до талии.
– Подними руки.
Послушно выполняю команду и остаюсь в одной ночной рубашке. Сердце стучит с неистовой силой. Мне приходится прилагать усилия, чтобы оставаться на месте и не броситься бежать. Вздрагиваю и обхватываю пальцами запястья мужчины, едва он касается моих бёдер.
– Можно?! – восклицаю и тут же замолкаю, не смея останавливать инквизитора.
– Что можно?
Он скользит ладонями вверх и подхватывает меня под ягодицы, пододвигает к себе, сминает ткань и ждет ответа.
– Случайно вырвалось, – бормочу в оправдание и, чтобы не упасть упираюсь ладонями в столешницу.
– Говори, что хотела.
– Я осмелились попросить разрешения остаться в рубашке.
– Хорошо, – легко соглашается мужчина. – Ложись. И перестань трястись. Я не делаю тебе ничего плохого.
– Простите, – шепчу виновато и ложусь вдоль стола, обхватив плечи руками.
Инквизитор отворачивается, а я, пользуясь моментом, быстро поправляю нижнюю рубашку, одергиваю вниз, прикрывая колени.
– Мирослава, – нараспев произносит инквизитор, – маленькая испуганная птичка. Уверен, вскоре ты поймешь, что бояться нечего. Ведьмы, чья тьма не питалась кровью, для меня обычные люди, которых следует вылечить. Вскоре ничего не будет напоминать о том, что ты была ведьмой: ни татуировка, ни гниль в теле. Даже твой цвет глаз изменится и станет иным.
Задерживаю дыхание и мысленно молюсь, чтобы он никогда не узнал правды. Инквизитор пугает меня не только своим предназначением бороться с ведьмами, но и небывалой мощью мышц. Он больше походит на закаленного в боях воина, чем на одарённого с редким даром света, несущего смерть тьме. Все его узнают по неизменно чёрной одежде, маске и плащу с капюшоном.
– Ну, ты и трусиха, – мужчина садится рядом, убирает мои руки, вытягивает их вдоль тела и развязывает тесемки на рубашке, оголяя грудь. – Расслабься.
Пока он обильно смазывает поддельную метку густой мазью с ярким запахом корений и трав, я со страхом смотрю на длинную спицу, представляя, насколько глубоко она войдет в тело. Вжимаю голову в плечи, левой рукой закрываю рот и нос, ожидая острой боли.