- А у инквизитора есть семья? - озвучиваю вопрос, который интересовал меня после нашего с ним первого поцелуя.
Вытягиваюсь в струну, закусываю губу, пока Гром обдумывает ответ. Хочется узнать, изменяет ли он своей жене, целуя меня, насколько часто он позволяет себе подобное и вообще имеет ли право заводить семью.
- Насколько я знаю, ни жены, ни невесты у него нет, - задумчиво протягивает мужчина.
- Ему ведь нельзя снимать маску, значит и семью нельзя, - заявляю уверенно, надеясь получить информацию.
Гром смеется в голос. Его так позабавили мои слова, что он отпускает мою руку.
- Думаешь, он в маске спит? - едва выговаривает он сквозь смех. - Для семьи он обычный одаренный. Живёт своей жизнью без плаща, маски и капюшона.
- А что он делает с ведьмами помимо пыток, казни и очищения от тьмы? Использует их как женщин?
- Ты о чем? - прищуривается Гром и кладёт руки на мои плечи, разворачивает к себе, смотрит в глаза. - Он предлагал нечто непристойное?
- Нет-нет, - мотаю головой. - Хотела узнать, пользуется ли он своим положением, когда видит столько раздетых женщин.
Убираю руки Грома и иду вперёд. К лицу приливает краска, я уже жалею о своём вопросе. Ведь теперь он будет считать, что инквизитор даёт мне поблажки исключительно из-за тесной связи. Так и хочется добавить, что между нами ничего не было, но это лишь подтвердит его догадки.
- Думаешь, так много ведьм, которые не питали тьму кровью? - Мужчина ровняется со мной и идёт так близко, что наши руки соприкасаются. - Их очень мало, и я не припомню среди них такой красавицы как ты. Если инквизитор проявляет к тебе интерес, может ты ему просто понравилась?
Прикрываю рот рукой, давлю в себе рвущийся хохот и, не сдержавшись, прыскаю от смеха.
- Ведьма и инквизитор? Ничего более бредового не слышала.
- Пока, - громко произносит по слогам Гром и добавляет уже обычным тоном: - ведьма.
Его слова приводят меня в себя. Я мгновенно становлюсь серьёзной и сдержанной. Осматриваюсь по сторонам, размышляя, где смогу скрыться, если мне удастся сбежать.
Издалека замечаю толпу женщин, возле прилавка с деревянными игрушками, гребнями, шкатулками и прочими изделиями.
- Можно, мне глянуть? - робко спрашиваю, надеясь, что Гром не последует за мной.
Запрокидываю голову, смотрю, как мужчина окидывает взглядом толпу, прищуривается, явно не желая толкаться локтями с женщинами, и медленно кивает.
Довольная, тороплюсь оставить его позади. Робко стараюсь протиснуться вперёд, чтобы после скользнуть вправо и скрыться за прилавком. Меня отталкивают назад, ругаются, из-за чего я мнусь, не решаясь предпринять ещё одну попытку.
Так и стою, поднимаюсь на носочки, делаю вид, что весьма заинтересована, а сама жду, когда вновь подошедшие пропихнут меня вперёд.
Мне удаётся подойти поближе только минут через пятнадцать. За моей спиной плотно смыкается толпа, и я начинаю действовать.
Боком пробираюсь направо, будто желая выйти, и, едва мне это удаётся, протискиваюсь меж двух лавок назад. Скрытая от лишних глаз, бегу к кустам и падаю на живот.
Адреналин бьет пульсом по вискам, лёгкие спирает от нехватки воздуха.
Прислушиваюсь к звукам, осторожно выглядываю и, не увидев Грома, бегу к ближайшему дому, заворачиваю за угол, стараясь затеряться и сбить след.
Мою пропажу он обнаружит очень скоро, единственный шанс спастись - это попасть в лес. Помню, меня везли как раз через него, а значит, я смогу преодолеть тот путь пешком всего за каких-то четыре дня. Не слишком долго для той, что просуществовала в темнице полгода.
В боку колет, я давно дышу через рот, даже не пытаюсь восстановить дыхание. Полоса леса приближается слишком медленно, а сил почти не осталось. Долгое отсутствие любых физических нагрузок дали свои плоды и теперь я задыхаюсь в борьбе за жизнь.
Не позволяю себе останавливаться, огибаю людные места, чтобы никому не попадаться на глаза. К счастью у меня это хорошо получается. Я не встречаю ни одного одарённого или человека за все то время, что бегу.
Ноги запинаются друг об друга, я едва не падаю, а лес все еще слишком далеко. Сдавшись, перехожу на быстрый шаг.
Внутри разливается дурное предчувствие, давит на грудь и сжимает до боли голову. Я хоть и ушла достаточно далеко, но ощущение чужого присутствия лишь возрастает.
Мучаюсь от тревоги, пока небо не окрашивается красной полосой заката. Вечерняя прохлада успокаивает. Я едва волочусь и с наступившей темнотой наконец-то захожу в спасительный лес, где намного проще спрятаться и затеряться. А если использовать тьму, то можно и вовсе ночевать, не боясь диких животных и надоедливой мошкары.