Я захлёбываю ртом воздух, чтобы попросить сделать всё быстро, но меня пронзает такая боль, что все внутренности выворачивает. Захожусь криком и бьюсь головой, извиваюсь насколько это возможно, чувствуя, как свет внутри заживо раздирает мою тьму.
– Не обязательно так кричать, я только начал, – комментирует мою агонию инквизитор, а я дышу, получив передышку. – Крови на тебе действительно нет, тьма твоя не кровожадна, но сидит глубоко. Попробуем её вытравить.
Рыдаю в голос, боясь продолжения.
– Но ты слишком слаба. Попробуем в другой раз, когда окрепнешь.
Мне на лицо поливают водой, дают попить. Жадно глотаю и смотрю на своего палача, на то, как он лениво изучает мою поддельную метку.
– Только кожу испортила, – заключает он. – Но, если всё получится, избавимся и от нее. Как твоё имя?
– Ведьмы не достойны носить имя, – выпаливаю заученную фразы.
– Рождённая ведьма, которая смогла сдержать свою сущность, вполне может его иметь, – заявляет инквизитор, а я не понимаю, проверяет он меня или я действительно могу представиться именем данным родителями.
– Любая ведьма не достойна скрывать свою сущность под именем. Его у меня нет.
– Девочка, я спрашиваю, ты отвечаешь. Или мне попробовать вытравить тьму прямо сейчас? Я знаю, что оно у тебя есть. Назовись.
Лихорадочно вспоминаю, как инквизиторы называют ведьм. Как назло соображаю туго.
– Нечистая, – вспомнив, выпаливаю и визжу, когда мужчина упирает руки с обеих сторон от моей головы.
– Тебе не надо придумывать, что я хочу услышать. Тебе надо ответить на вопрос.
– У меня нет других имен, – повторяю уверенная, что так будет лучше.
Инквизитор большим пальцем убирает дорожку из слез с моей щеки, подозрительно нежно обхватывает шею и слегка сжимает пальцы. Ощутимо, но дышать я по-прежнему могу.
– А теперь правду, имя есть у каждого и раз ты была столь стойкой, что не кормила тьму, сдерживала её голод, я хочу знать, как тебя зовут. Это не очередная проверка и не попытка тебя наказать.
– Мира, – шепчу и поправляюсь, называюсь полностью: – Мирослава.
– Мирослава, – повторяет инквизитор и отстраняется, отходит в сторону. – Странное имя для ведьмы.
– Господин, инквизитор, тьма внутри меня. Очищение светом я не переживу. Я хочу попросить вас оставить мне жизнь, – осмеливаюсь озвучить свою просьбу и внимательно слежу за реакцией мужчины. – Я могла бы провести остаток жизни в темнице, – добавляю не уверено, пораженная собственной наглостью.
– Так себе перспектива, у меня будет предложение получше. Я попробую вытравить из тебя тьму, а после отпущу.
– Я не переживу.
– Перестань, – инквизитор подходит и гладит меня по голове. – Потерпишь.
Спорить, уговаривать, давить на жалость бесполезно. Покорно замолкаю.
– Поселю двоих особенных вместе, может, выйдет толк.
Меня развязывают, поднимают и ставят на ноги, но я едва ли могу двигаться. Внутри всё болит, каждый шаг даётся с трудом.
– Несите, – небрежно махает кистью инквизитор. – Перед этим, чтоб поела.
Качаю головой, слабо сопротивляюсь, не желая, чтоб меня поднимали, но мужчинам безразлично моё мнение. Подхватив под колени, тот, с кем я просидела в одной камере больше недели, прижимает меня к своей груди и выносит из комнаты.
– Молодец, – получаю я неожиданную похвалу от Рива. – Хорошо, что созналась, уверен, всё наладится.
Хмыкаю, добавляя про себя, что я ещё не призналась в главном. В том, что моей тьме, в отличие от других ведьм, не нужна подпитка кровью, она достаточно сильно и без неё.
Мы заходим в одну из многочисленных комнат, в которой передо мной ставят тарелку бульона и чашку с заваренными травами. Пью, зная, что так надо, ведь это приказ инквизитора.
Я послушна и делаю, что мне скажут. Переодеваюсь в более закрытую одежду, заплетаю косу, отвечаю на неудобные вопросы о своём здоровье, соглашаюсь с целителем, который назначает мне принимать настойку для поднятия сил и отвар для нормализации сна.
Отойдя от пережитой боли, сама передвигаюсь по стеночке. Шатаюсь и иду медленно, зато без посторонней помощи.
– Подсобить? – предлагает мне один из сопровождающих мужчин.
– Ведьма не достойна помощи, – отвечаю то, что любой из людей или одарённых хотел бы услышать.
На самом деле я такая же, как и они. Я хочу любить и быть любимой, мне нравится заготавливать травы, искать самые редкие, заходя глубоко в лес, чтобы потом помогать людям. Мне страшно смотреть на боль других, и противна сама природа ведьм, а точнее то, что им навязывают с детства, растя из них монстров. Если бы не моя возможность управлять тьмой, я могла бы спокойно жить.