Всё это девушка рассказала на допросе, проводимом дознавателем Дигеном и при помощи артефакта правды.
Суд над Сьюзен, состоялся сегодня, её приговорили к пожизненному пребыванию в лечебница, под охраной стражей.
Её отец подал в отставку, и ушёл на пенсию, собираясь поселиться в заливе, недалеко от лечебницы. Чтобы быть поближе к единственной дочери.
Что же касается моего ареста и того, откуда обо мне узнал Император, тоже вскрылось. Оказалось, что инквизитор, который меня арестовал, был влюблен в Сью и некоторое время был её любовником. Он навещал её в лечебнице, и помог ей вернуться на острова, когда меня арестовали. С ней же он и связался, когда понял, кто я такая. Сью посоветовала сообщить о гуляющей на свободе ведьме, Императору, и потребовать у него дальнейших указаний.
Императору было всё равно на меня, ведь фамилия Лесная, ему ничего не говорила. Но ведьму нужно арестовать, судить, а потом казнить.
Когда же Император узнал, что мог избавиться от единственной наследницы Воронцовых, и завладеть всем моим наследством, было уже поздно. Влад предоставил документ, что я являюсь его истинной парой, подарившей ему крылья, подтверждающий мою неприкосновенность перед законом и инквизицией. Тогда Император приказал арестовать Влада за женитьбу и сокрытие ведьмы, но и тут облажался. Артефакт, на котором проверяли показания Влада, подтвердил, что он не знал о том, что я ведьма, а узнал об этом в день моего ареста.
Держать Влада под арестом, не было оснований, поэтому с него сняли обвинения и отпустили домой.
— Завтра Сью отправляется в лечебницу, и мы её больше никогда не увидим. — закончил Влад свой рассказ.
От услышанного пересохло в горле и я, поднявшись, подошла к столу, где стоял графин с водой. Но рука остановилась на пол пути к графину, а взгляд зацепился за документ с моим именем и печатью Императора.
Я подхватила бумагу и вчиталась в содержимое. Завтра состоится казнь Артемии, через сожжение, и я должна на ней присутствовать, чтобы помнила, что меня ждёт если я перейду на тёмную сторону.
— Не волнуйся. Целитель уже отправил соответствующий документ, подтверждающий состояние твоего здоровья после отравления. Император разрешил тебе не присутствовать на казне, хоть и скрипел при этом зубами.
— Скрипел зубами? — удивилась я. — А ты откуда знаешь?
— Ну, судя по тому монологу, который в ответ получил метр Гранж, не только скрипел зубами, но и казнил парочку жрецов. А теперь пора баиньки… — многозначительно сказал Влад и подхватил меня на руки, понёс в спальню.
Войдя в комнату, Влад поставил меня на пол и поцеловал. Я так долго этого ждала, что, отдавшись поцелую, не заметила как меня начали раздевать.
Прийдя в себя, я вывернулась из рук мужа и подошла к окну. Ноги подгибались, а руки дрожали от волнения.
— Что-то не так? — удивился Влад.
— Нет. Просто… — я не знала как ему признаться. — Понимаешь… за пять прошедших лет… Наша брачная ночь, была единственной в моей жизни. — прошептала осипшим голосом.
Ну вот. Почти сказала.
— У меня тоже.
Я резко развернулась и посмотрела мужу в лицо. Думала увижу лукавые искры в глазах, подтверждающие, что он меня обманывает, но нет.
— Не смотри на меня так. Я не лгу. Не скрою, что пару раз бывал в доме утех, спустя год после твоего побега. Но позорно сбегала оттуда. Ни одна женщина не возбуждалась меня, и не возбуждает. Кроме тебя.
Потом он подошёл и схватил меня за подбородок, поднимая его и заглядывая в мои глаза.
— Ты боишься? Ты же ведьма! — усмехнулся он.
— Всего лишь ведьма, — продолжила всё тем же голосом. — А ты великий инквизитор. Которые обычно делают, а потом ду…
Договорить я не смогла. Тихо рыкнув, Влад схватил меня за руку, притянул к себе, и его губы жадно накрыли мои, моментально вышибая воздух из лёгких.
И вместо того, чтобы оттолкнуть, или вырваться, я гортанно застонала и лишь сильнее обняла. Ладошки заскользили по мощной груди вверх, потом обхватили шею, а пальцы нырнули в волосы, запутавшись в них.
Его язык заставил меня раскрыть губы ему навстречу и сдаться под натиском страсти, которая хмельным потоком хлынула, затуманив рассудок.
Этот поцелуй можно было назвать откровением. Обжигающий, бесстыдный, сумасшедший. Он говорил больше тысячи слов, показывая всю силу обоюдного желания, с которым мы так долго боролись, пытаясь спрятать его за вежливыми фразами и двусмысленными намёками.
Притворства больше не было, как и тайн. Только не сейчас. Наши тела были откровеннее нас во всём. И с этим оставалось лишь смириться.