– А я?
– Ты? Это ты, мое сокровище. Знаешь, как я жалел в тот день, что по нынешним законам «на плечо и в пещеру» – это уголовная ответственность? А то бы, не стал я ждать три месяца ответ.
– Ладно, а то, что ты два месяца со мной за ручку ходил? Это тоже УК РФ? – тихо засмеялась она, уткнувшись носом в его футболку, и почувствовала, как он медленно качает головой.
– В моей жизни было столько этого всего, что идея поухаживать за той, кто привлекает не только как объект эротических фантазий, но и как человек, личность и просто самое прекрасное, что есть – мне понравилась. Мог я этим насладиться? Или ты мне не веришь?
– Два месяца воздержания, только из-за этого?
– Три, вообще-то, – тихо хмыкнул ее Колдун, – я с ума сходил с первого дня, всех послал. Любая мысль позвонить девчонкам пресекалась твоим образом, но ты можешь мне не верить, я не в обиде – заслужил, – он аккуратно сжал ее руки. – Сегодня около студии была Вика.
Инна почувствовала, как он напрягся. Нелегко ему давались эти встречи.
– Опять приставала? – также тихо спросила она.
– Угрожала, а я теперь не знаю, как на это реагировать. Беда в том, что есть среди ее «благодетелей» те, кто это выполнит. Но это преступление, я не могу поверить, что она на такое пойдет. Я могу позвонить другу. Поможет, если надо, но это бред. Бессмысленно. А еще я за тебя боюсь, мало ли что этой дуре в голову взбредет.
– Иди в душ и давай спать, ты устал. Столько дней все на нервах. Завтра выходной – выспишься, отдохнешь.
– А ты еще раз не хочешь? – хитро спросил, поворачиваясь к ней.
– Отец еще не спит, – постаралась предостеречь Инна.
– А мы очень тихо, без глупостей и баловства, – не дожидаясь ее ответа, он резко высвободился из объятий и встал, чтобы тут же забросить на плечо и унести в ванную.
Ну что она с ним сделает? Если сама не может отказать ему в таких случаях.
– Мы не будем это смотреть! – уперто заявил Владимир.
В сегодняшнем бое подушками он проиграл, обидно запнувшись и упав на диван, чем рыжая кошка тут же воспользовалась, завалившись сверху. Победно пискнув, тут же вытащила из-под него пульт от телевизора и проигрывателя.
– Будем, Леонов, будем. Кто тут страдающий? Правильно, не ты, а значит, смотрим это, – пьяно заявила Настя, удобнее устраиваясь на нем.
– Малышева, я понимаю еще мелодрамы, но использовать меня как подушку – это уже слишком.
Инквизитор попытался получше улечься на диване. Сбежать все равно не выйдет, сам же напоил. Главное снова не забыть об уговоре.
– Хотел быть жилеткой – терпи.
– Малышева, а тебя не смущает, что я парень еще и не совсем трезвый, мало ли что мне взбредет в голову.
– Хорошо, если я начну раздеваться, чтобы опять нагло тебя совратить, разрешаю надеть все на меня все обратно.
– Ты издеваешься? – от нее слышать подобное было обидно.
А то, что не верила в его способность воспользоваться случаем – вообще обидно до слез.
– Нет, но ты же у нас «Святоша», тебе тут опаснее, чем мне. Ты не захочешь нарушать наш уговор, даже по пьяни. А я вот не против, хочешь?
– Малышева, сейчас свяжу и будешь спать.
– Не свяжешь, не отпущу, – хохотнула Рысь. – Включай.
– Скажешь, из-за чего ревела?
– Не-а, ты ругаться будешь. Просто молодец, что приехал. Включай.
– Может хотя бы не «Красотку»?
– Включай! – Настя привстала и укусила его за ухо.
– Не кусайся, Малышева, вдруг глупостью заразишь. Я уже включаю, что же ты такая упертая, – он приобнял подругу.
– Вов, а может я просто дура? – очень тихо спросила она, но больше не произнесла ни слова.
Девушка погрузилась в миллионный просмотр «Красотки». Как бы ни надеялся Владимир, уснула Рысь не сразу, они посмотрели еще «Свадьбу лучшего друга», «Осень в Нью-Йорке», «Давайте потанцуем» и только на «Хатико» наревевшись и насмеявшись,Настя уснула, вцепившись в его футболку. На часах было уже пять утра, он отключил телевизор и, дотянувшись до пледа, укрыл обоих. После чего, крепче обняв девушку, тут же провалился в сон.
Проснутся от того, что чьи-то руки скользнули под пояс джинс, было странно. Свою руку Владимир обнаружил под нижним бельем подруги. Ну, хотя бы просто сжимал бедро, а не что-то большее.
– Малышева, что мы опять делаем?
Он окончательно проснулся, когда нежная ручка спустилась ниже, вызывая массу противоречивых эмоций, начиная от «о, да! Как приятно» до «какого лешего тут творится?»