— Короткая и никчемная, — холодно произнес Анарендил.
Едва поборола желание схватить книгу обеими руками и треснуть по его красивой физиономии. Так, чтобы челюсти хрустнули.
До каких сердец вообще я решила достучаться? У эльфов их отродясь нет!
Батильда сгребла своих дочек в охапку и, спешно попрощавшись со мной, выбежала на улицу. Детей от этих ледяных статуй и правда лучше держать подальше. Особенно от Анарендила, смотрящего на моего больного братика, как на таракана.
— Простите, что не могу почтить вас поклоном, ваше величество, — слабо пролепетал Эйвинд. — В былые времена вы восхитились бы моим переворотом «колесо».
Я сглотнула застрявший в горле ком. Эйвинд мечтал стать циркачом. Был самым гибким, ловким и спортивным мальчишкой в округе. А теперь он увядал на глазах.
— Сними проклятую печать с Риандельэлиена и больше никогда не попадайся нам на глаза. На том и сочтемся, — решил император, проигнорировав слова Эйвинда.
— Не сниму, — ответила я.
— Боишься, сразу же убьем? Эльфам, в отличие от лживых смертных, верить можно.
— Я не знаю, как снять эту печать.
— Прекрати играть с огнем, Дея Элианор Илберт. Мы можем быть грозными, если нас разозлить.
— Я говорю правду! — тверже сказала я. — Я никогда раньше не накладывала никаких печатей. Просто знала заклинания. Когда ваш брат замахнулся мечом, сработал мой инстинкт самосохранения. До трагедии с Эйвиндом я не была даже посвященной ведьмой. Только ученицей. И все это время развивала лишь целительские навыки.
— Назови хоть одну причину поверить тебе.
— Хотите — верьте, хотите — нет. Я уже поняла, что вы не поделитесь ни каплей Дыхания Жизни. Тогда какой мне прок избавляться от печати? Эльфы долгожители. Мне опасаться нечего, — пожала я плечами, захлопывая книгу и возвращая обратно в коробку.
— Но Риандельэлиену есть, чего опасаться. Ты-то смертная.
— Да расслабьтесь, ваше величество. Я тоже не горю желанием быть связанной с доисторическим ископаемым. Узнаю, как снять печать, просто сделаю это.
— Здесь? — Анарендил развел руками. — Где ты можешь умереть от холода, голода, болезней, нашествия варваров. Быть во сне съеденной крысами, в конце концов. На кону жизнь эльфийского принца.
— Так приставьте ко мне охрану.
— Приставлял уже.
Я с усмешкой хмыкнула.
— Возьмем ее с собой, — внезапно предложил Риандельэлиен.
Сердце у него вовсе не оттаяло, просто он не хотел рисковать.
— Я не оставлю Эйвинда! — заявила я.
— О нем терпимо заботится твоя соплеменница.
— А твоя соплеменница будет мотать сопли на кулак, когда ты вернешь меня во дворец! — огрызнулась я. — Под воздействием магии ты со мной переспал или нет, факт нашей близости имеет место. Ты еще нескоро забудешь эту ночь.
— Было бы что помнить, — зло фыркнул Риандельэлиен.
Наверное, он бы продолжил унижать меня, но опомнился, что рядом ребенок, и умолк.
Анарендил еще раз взглянул на Эйвинда, задумчиво поджал губы и кивнул:
— Я предлагаю тебе то, чего ты не заслуживаешь, Дея Элианор Илберт. Сделку. Мы заберем в Амайю и тебя, и твоего брата. Даже позволим использовать Дыхание Жизни для его лечения. Взамен ты публично объявишь, что оклеветала Риандельэлиена. А как только печать будет снята, ты навсегда исчезнешь из нашей жизни.
Мои губы изогнулись в счастливой улыбке. Ничего лучше я и представить не могла. Всего-то надо всем эльфам сказать правду. Какой же все-таки этот император осел.
— Согласна! Только у меня будет одна маленькая просьба…
Две пары раскосых глаз сверкнули возмущением. Как я посмела просить что-то еще!
— Вы не могли бы, — невинно поморгала я, — погасить кое-какие мои долги перед соседями?..
Глава 8
У Сигберта Нирнаэта было легче выпросить полстада овец, чем у эльфов пару монет. Император Анарендил посчитал, что его визит в эти дикие трущобы — уже избыточная щедрость для «недолгой» расы, а свои долги у меня будет шанс выплатить, когда я вернусь после снятия печати с принца Риандельэлиена.
С собой мне было позволено взять лишь необходимый для лечения Эйвинда реквизит. Гардероб был обещан эльфийский, как и личные вещи, постельные принадлежности, средства гигиены.
На закате мы вернулись в Амайю, оставив лорда Нирнаэта, экономку Миру, мою соседку Батильду и всех остальных недоумевать с открытыми ртами. Кто-то кричал мне в спину о долге, когда мы взлетали, но меня больше беспокоило, как перенесет полет Эйвинд. Риандельэлиен хоть и не видел в нем червяка, как его брат, но все еще держал на меня лютую обиду.