Парень неловко стягивал пальто, и Элька, вздохнув, стала ему помогать. Скинув домашние туфли она влезла на кровать с ногами, устроилась за спиной страдальца и принялась водить рукой над пострадавшим участком.
— Про какую книгу ты говорил? — ведьмочка попыталась разбавить злобное пыхтение пациента разговором.
— Которую мне переплести дали. Я переплетчик, у меня книжная лавка на Крутом валу.
— Врешь ты все! Будто я в лавке на Крутом валу не была. Ее господин Сэмвэл Манускр держит.
— Дядюшка Сэмвэл месяц назад переехал на юг. Лекари сказали, что его жене в холоде нельзя жить. Моя мать ему сестра, лавку он мне оставил. Я раньше в комнатке сзади работал, теперь еще и продаю.
— Будто ты в книгах разбираешься, — с досадой проворчала Элька.
— С чего бы мне не разбираться?
— И много ты прочел?
— Да уж побольше тебя.
Они препирались еще какое-то время, пока Элька залечивала парню плечо, потом принялись спорить, чьи сказания старше, северных друидов или западных бардов, можно ли верить рассказам путешественников о маленьких, величиной с ладонь, драконах, и стоит ли идти на комедию "Укрощение болтливой".
— Встань и помаши рукой. Болит еще?
— Нет, вроде. Сколько с меня?
— Нисколько, — Элька виновато посмотрела в пол. — Это же и правда я тебя толкнула. Горячего выпить хочешь? Я травки удачно подобрала, и еще булочки остались.
— А давай, — согласился Алан и тихо добавил. — Хоть что-то хорошее за эту неделю. А то все одно к одному.
Элька заварила травы, добавив туда немножко для умиротворения, немножко для поднятия духа и немножко от вредности, выпустила чуть-чуть силы, и разлила отвар по чашкам.
— Что у тебя стряслось? — спросила она, придвигая к парню блюдо с плюшками.
— Да так, — пожал тот плечами. — Невеста ушла к другому, потому что я отказался уезжать из Иствича в город побольше. Короб с дорогими книгами упал с обоза где-то между рощей и Олень-камнем. Я там ходил, ходил, но ничего не нашел. Домовой на что-то злится, вредничает, то посуду скинет, то еда протухнет. Ладно, ерунда, зря я...
— Нет, нет, подожди. Короб был деревянный?
— Деревянный, но внутри обит зачарованной тканью.
— Значит, может и выжили книги. Так... Скрип, покажись!
Посреди комнаты объявился недовольный мантикор.
— Чего разоралась?
— Будешь ворчать — молока не дам.
— Пф. Давно новых тарелок не покупала?
— Ну что ты за злыдень. Ты ведь слышал про домового у господина Алана. Помочь сможешь?
— Это над книжной лавкой комнаты? Ладно. Но с тебя три плюшки с вареньем!
Скрип исчез. Алан застыл с недоуменным лицом.
— Только не говори, что впервые видишь домовую нечисть.
— Нет, но мантикор?
— Да, редкость. Кто-то из столицы переехал в Иствич с маленьким, свежерожденным домовым, пожил тут несколько месяцев, уехал, а домового бросил. Теперь у меня живет.
— У меня будто бы кот, но я его никогда не видел. Раньше он дяде показывался, но дядя с ним без меня разговаривал.
Поговорив про домовых, обсудили нечисть дикую, с которой Алан пару раз столкнулся и еле ноги унес. Парень решил, что домашняя нечисть — точно как дикая, только ей пока от людей что-то надо. Элька не согласилась:
— Дикая нечисть полуразумная и злобнее гораздо. Даже не представляю, чтоб Скрип начал кого-то рвать и кусать, — она задумалась на мгновение, — ну разве что чужих и за дело.
— А что же он вредный такой?
— И вовсе я не вредный! — мантикор сидел на том же месте. — И Щепка твоя не вредная. Ей обидно, что ты имя не удосужился выспросить, молоком не поклонился, и даже не понял, что она дама!
Алан сидел сконфуженный.
— Кто ж знал.
— Ты хозяин, тебе положено знать! — обвиняюще ткнул Скрип в Алана когтем. — Но за дюжину шоколадных конфет она тебя простит. И молоко не забудь.
Элька хихикнула.
— Значит, твоя Щепка по шоколаду. Да, угораздило тебя. Скрип булочки любит, они дешевле.
— Ничего, — пожал плечами Алан. — Уж домовушку я прокормлю.
* * *
На следующий день с утра пораньше Элька входила в дверь книжной лавки. "Дзыннннь", — отозвались колокольчики, и Алан поднял глаза от переплетного станка.
— Госпожа Элия? Проходите.
— Кхем. Алан, давай без церемоний. Можешь закрыть лавку часа на два? Съездим, посмотрим, вдруг короб найдем. Я поисковик на дерево и зачарованную ткань сделала.
Алан округлил глаза.
— Там же травы безумно дорогие и этот... как его...
— Чаркамень, да. Не страшно, у меня есть несколько осколков. Пошли.
* * *
(через год)
— Ой! Простите. Я ведь вас не ударила, нет? У вас ничего-ничего болеть не будет!
Алан увлек Эльку подальше от обескураженной женщины.
— Элька, ты решила весь город вылечить? Это уже пятая!