Тикали часы. Явственно ощущался запах маминых рук – нежный, тихий, теплый. В дверях стоял высокий мужчина – мой отец, он смотрел на меня, и я точно понимала – Князь в ярости. Он едва сдерживал себя, едва мог управлять своей тьмой, дикой, мощной, непокорной. Каждую секунду я чувствовала себя в опасности, каждый удар сердца отдавался болью в груди, каждый вдох давался с трудом, а по щекам уже бежали предательские слезы.
– Ты не Клим, верно? – я заговорила маминым голосом, почувствовала ее боль, ощутила то, что сейчас чувствовала она: горечь, боль, жестокое понимание своей фатальной ошибки и дикий страх. Она боялась не за свою жизнь, маме было страшно от того, что она, наконец, поняла, что я могу быть вовсе не в союзе, что этот демон запросто мог избавиться от меня. От этого становится жарко. Холод и жар борются во мне, и мороз побеждает…
Я открыла глаза, свет болезненно ударил по ним. Дыхание по-прежнему не вырывалось из легких, а сердце перестало биться. Я умерла?
Глава 9. "О тайнах прошлого, возвращении к кикиморе и влюбленном лешем"
Продираясь сквозь чащу леса, я пыталась успокоиться. Умерла. Действительно умерла. Сердце если и билось, то я его больше не чувствовала, кожа стала слишком холодной, я перестала чувствовать боль. Что это, если не смерть?
Остановившись, я постаралась понять, что происходит. Когда до меня дошло, что произошло во сне, я сорвалась с места и пустилась в лес, захватив вещи. Сейчас, когда я сумела остановить себя, решила переодеться. Не думаю, что в кустах кто-то сидит и подглядывает.
Если Князь мне не отец, то мама у кого-то, кто может быть для нее опасен. Во сне холод победил в ней. Но мысли о том, что она могла умереть, я не допускала. Слишком страшно. Это не может быть правдой. Весь этот ужас не может быть правдой. Не может…
Я снова побежала. Я мертва, а значит ни усталости, ни боли чувствовать не должна. Я мертва, а значит во мне больше не должно остаться слабости и жалости. Я мертва, а значит тот, кто обидел мою мать, пожалеет об этом.
Путь был легким. Я бежала так быстро, что ветер свистел в ушах, дыхание ни разу не сбилось, потому что его не было вовсе. Я могла оббежать весь мир и даже не запыхаться. Я могла сделать все – не было ничего и никого, что могло бы меня остановить.
Не знаю, сколько времени прошло прежде чем я добралась до огромного квадратного здания, пугающего своей мрачностью. Теперь я заметила фиолетовый отлив в его тьме. Наверное, так и должен выглядеть обсидиан. Я остановилась во дворе, на том самом месте, куда свалилась из портала, когда впервые сюда попала.
От здания повеяло чем-то теплым, ярким и светлым. Это должно было меня привлечь, но не произвело нужного эффекта. Я отшатнулась, будто в шаге от меня бушевало пламя. Страх обжечься. Страх все еще жил во мне. Быть может, я жива?
Во двор выбежала заплаканная Аяна. Платье черного цвета, измученное лицо и глаза красные от слез вызвали ярость. Сестра исхудала. Теперь я с трудом могла разглядеть в ней себя. Пытаясь успокоить что-то страшное, что рвалось наружу, я закрыла глаза. Злоба, ненависть, боль смешались, хотели вырваться, но я держала это в себе.
– Тьма, – улыбнулась Аяна, остановившись, но тут же бросилась ко мне, чтобы обнять и зарыдать пуще прежнего.
Успокаивая ее, я вглядывалась в худое лицо с почти прозрачной кожей, в карие глаза. Сестра дрожала, она была уставшей, убитой, умиротворенной и теплой. Не огненной, а теплой, будто могла согреть меня, забрать мой холод. Хотелось попросить ее об этом, но мы обе молчали.
Издалека послышались аплодисменты. Тихие. Злые. Горячие. Вот он, тот, кто собирается меня сжечь, тот, от кого так и пышет жаром. Скоро он умрет.
– Иди в нашу комнату. Немедленно, – он отдает моей сестре команду, будто она его питомец. Люди даже с дворовыми псами так не обращаются. Но удивляться нечему – демоны не люди, у них свои обычаи. Только к моей сестре эти обычаи неприменимы.
– Она никуда не пойдет, пока мы с тобой не поговорим. Кстати, мы давно не виделись, Жакоб, – улыбнулась, выходя вперед и прикрывая Аяну. Даже не оборачиваясь, я знала, что в ее глазах ужас. Ее тянет исполнить приказ. И теперь я вижу почему – тонкая темная нить идет к моей сестре от ее мужа, опоясывает шею и натягивается все сильнее, будто поводок с ошейником. Почему я раньше не могла увидеть этого? События замедлились, завязались в узел, которого раньше в наших судьбах не было. Определяющий момент. Точка отсчета. Развилка.
– Еще бы столько не желал тебя видеть. – Зло отвечает он, потянув за «поводок» непозволительно сильно. Я делаю последнее усилие над собой, но что-то вырывается из меня. Что-то темное, смертельное, страшное сбивает Жакоба с ног. Я слышу хрип и вижу, как обрывается нить, что связывала Аяну с супругом, слышу тихий всхлип сестры и вижу, как из обсидианового здания выбегают демоны, они уже выпускают тьму, уже атакуют. Но черный вихрь уносит меня с сестрой. Тетушка Кира поспела как раз вовремя…