А с первым раскатом грома рядом объявился Жером Демерель. Он небрежным кивком поздоровался с Тефье и ментоскопистом и сказал:
– Кандис, как я рад тебя видеть!
После этих слов ментоскопист побледнел и посмотрел в мою сторону с мистическим испугом. Тефье держал лицо, но и для него, похоже, наше знакомство с Повелителем Воды было неожиданностью. И говорило это лишь об одном: они знали его давно и намного лучше меня, стало быть, и магадемик из таинственной службы безопасности Грани…
– А я совсем не рада, магадемик Демерель. У меня из-за вас сплошные неприятности.
Лисье лицо мага на миг скорчилось в забавной гримасе.
– Кандис, ну я же не знал тогда, что ты – внучка любимой подруги нашей дорогой Амели.
Врёт, припечатали интуиция с подсознанием.
– Кстати, она передавала привет, и я тут, собственно говоря, по её просьбе. С вокзала – сразу в тюрьму.
Теперь и Тефье посмотрел на меня с мистическим ужасом. Слегка переигрывал, на мой взгляд, не мог он не известить начальство (а в том, что Демерель – его начальство, я уже не сомневалась) о вызволении из тюрьмы некой ведьмы.
А Демерель разливался весенним ручьём, дескать, магконтроль отрицает сам факт задержания ведьмы в Ровайоне, а тюремное начальство уже с утра стоит на голове, пытаясь хоть что-то выяснить по поводу появления в пятой камере свежего белья, поскольку дежурный сержант никаких записей не делал и вообще ничего не помнит.
– Всё это замечательно, – прервала его я, – только без наводки магконтроль бы ко мне и не прицепился.
– Зато они не обратили внимания на мальчишку, – ласково прожурчал его голос рядом с моим ухом. – Кандис, может, зайдём под крышу?
Крея никто и не должен был заметить. Я пожала плечами: дом не моя собственность.
– Это наша собственность, – с лёгкой укоризной заметил водник, открывая дверь. – Паскаль не сказал? Впрочем, у вас же временный брак…
– А это – не ваше дело, господин Демерель, – резко ответила я, проходя внутрь.
Не сказал, может быть, потому, что не мог? Он ведь о своей службе ни словом не обмолвился… Сразу предупредил, что врать не хочет, а сказать – не может.
– Почему не моё? – удивился водник. – Я, милая, с серьёзными намерениями: жениться на тебе хочу. Как разведёшься, давай сразу зарегистрируемся, а?
Я оторопела. Каков нахал, Паскаль, значит, сейчас с демонами борется, а этот магадемик клинья ко мне подбивает!
– Целуешься ты классно, – продолжил с мечтательным выражением маг. – Наверное, и в постели – огонь…
– Горит – да не твой, в сторонке постой! – без промедления выдала я.
– Вообще-то у ослиной поилки ты была не против, – напомнил Жером, делая рукой отводящий жест.
Общение с Амели его чему-то научило, уж если «поворотись, отворотись» объявили условным заклятьем, то «в сторонке постой» с тем посылом, который я в него вложила, должен был изрядно попортить магу не только ауру.
– Тогда я не была замужем.
– А я как муж лучше: магадемик, живу в столице, имею стабильный доход и свой дом, где ты будешь хозяйкой. Хочешь работать – лучшие столичные клиники примут тебя с распростёртыми объятьями. Не хочешь – занимайся собой и детьми, я согласен на всё.
А вот сейчас я, пожалуй, готова проклясть полноценно. Останавливало лишь какое-то странное несоответствие его слов и… тона ли голоса, выражения ли лица… не знаю. На миг отвлекшись, я вскользь взглянула на Тефье и молодого ментоскописта.
Мы все стояли в небольшой комнатке, где на окнах висели такие же занавески с отделкой филейным кружевом, как те, что погибли в огне. На круглом трёхногом столике – вязаная салфеточка, в низком креслице ещё одна, даже подлокотники небольшого дивана тоже украшали кружевные накладки. По подоконнику барабанил ливень, и сквозь оконное стекло долетал аромат свежести.
Так вот, Тефье… вдруг успокоился. Сначала нервничал, а теперь перестал. И мальчишка-ментоскопист глядел на меня с живейшим любопытством… Как на подопытную, сообщила интуиция. Того и гляди, новый кристалл достанет, чтоб запечатлеть момент проклятья.
– Всё ты врёшь, – устало сказала я. – Не знаю, зачем тебе это понадобилось, но повторю ещё раз: я замужем.
– Оставь в покое Кандис, – раздался откуда-то голос… Паскаля!
Через краткое мгновенье он – бледный, измученный, покрытый глиной и копотью, едва живой – шагнул через порог. Мать моя ведьма, он снова растратил весь резерв! Я без раздумий протянула вперёд обе руки. Огонь уже привычно потёк с ладоней.