Огонь пытался прорваться на свободу и спалить мерзкого магадемика к демоновой матери, но… Сейчас я уже уверенно справилась с приступом гнева.
– Кандис, Кандис, успокойся. Зато мы – все вместе – проделали гигантскую работу за какие-то считанные дни. Если магконтроль упразднят, все вздохнут свободней, а уж как обрадуются ведьмы…
Паскаль закусил губы и побледнел. Создатель, только не это! Тут же забыв про магадемика, я кинулась к мужу.
– Паскаль, дыши, как ты меня учил! Где болит? В руку отдаёт? А в спину?
Паскаль отрицательно покачал головой. Не врёт, подтвердили Стихии. Спазм артерий в зоне прошлого инфаркта на фоне капельницы с обезболивающим. Почему в их дурацкой аптечке нет хотя бы примитивного нитроглицерина?!
– Поищите в доме, может, есть такие маленькие шарики в колбочке с надписью «нитроглицерин», – непререкаемым тоном велела я магадемику.
Тот, похоже, был только рад сбежать. А я… в общем, вариантов было два: ждать и ничего не делать или… попытаться использовать Огонь и Воду одновременно. Так я ещё не пробовала… Сложно это, теперь могу сказать со всей определённостью. Пришлось полностью сосредоточиться.
– Кхххм, – звучно прокашлялся кто-то рядом.
Давление снизилось, спазм артерий я сняла, теперь посмотрим, кто пришел.
– Кандис, – сказал голос Оливии, – я думала, Паскалю нужен нитроглицерин.
– У тебя есть? – с надеждой спросила я.
– Есть, но ему явно нужно что-то другое, – сказал голос Ламеля.
Осмотревшись, я в душе согласилась с подполковником. Рука Паскаля судорожно прижимала меня к себе, почти все тряпки, выданные утром в доме Руузами, слетели, как опадают по осени листья, так что я была очень благодарна кочевникам за длину их платья. По крайней мере, оно задралось не так критично…
Я встала, забросав мужа традиционной харзванской одеждой, и требовательно протянула руку. Ламель дал облатку нитроглицерина, а Паскаль попытался приветствовать начальника. Ну нет, сначала лекарство!
Только когда я убедилась, что сердце мужа снова работает нормально, решила послушать двух жандармских подполковников.
– Говорят, тут видели господина Демереля? – вежливо уточнил Ламель.
Разумеется, в этот же момент в дверь просунулась лисья физиономия магадемика:
– Кандис, всё скоро привезут. Как Паскаль?
– Всё уже привезли, – проворчала я. – Лучше.
Ламель поперхнулся, а потом, едва не вытянувшись во фрунт, рявкнул:
– Здравия желаю, господин генерал!
Тётка охнула, я в упор посмотрела на генерала-магадемика, который, морщась, жал руку подполковника, а потом – на мужа. Тот улыбался, ехидно поглядывая на водника. Захотелось подойти и снова взять его за руку… и обнять… и… может, не везти его в лекарню? Если всё и дальше пойдёт так же хорошо, то я и дома его пролечу.
– Господа, Паскалю нужен покой, – вежливо сказал Демерель. – Пусть подремлет немного. Кандис, а ты нужна мне сейчас.
А ты мне – нет.
– Оливия, с транспортом для Паскаля поможешь?
– Кандисс, – прошипела тётка не хуже Волчка.
– А в чём дело? Я не служу в жандармерии, не знаюсь с генералами, и вообще, у меня тут больной!
– Я уже практически здоров, – объявил Паскаль.
– А с тобой, Паскаль Люмерье, разговор особый. Если ты ещё раз вздумаешь выкинуть подобный фортель, ты мне больше – не муж! – я упёрла руки в боки, как Мег, отчитывающая нерадивого пациента.
– Видишь ли, моя фамилия не Люмерье.
Почему-то раньше его это не волновало.
– Ну и плевать, в конце концов, нас ещё в мэрии не регистрировали!
– Кандис, как же я тебя люблю, – вздохнул он в ответ.
– Как? – спросила я, тут же остыв и позабыв остальные слова.
– Иди сюда, мне будет легче объяснить, – он ткнул пальцем в капельницу.
Нет, это мы уже проходили. Хотя… я сделала пару шагов и присела рядом, заодно проверив капельницу. Позади прокашлялся Тефье. На него шикнула тётка, но вдруг ойкнула и замолчала.
– Мадам Мелрой, от лица руководства Службы безопасности Грани и от себя лично, – произнёс журчащий голос Демереля, – позвольте выразить вам благодарность за…
Я развернулась и кинула в него первое, что попалось под руку. Пустую бутылку, воду из которой выпил Паскаль.
– Кандис! – возмутилась тётка.
– Он всё время врёт! – сообщила я громко.
– Это был тактический манёвр, – обезоруживающе улыбнулся водник, легко поймавший мой снаряд. – Ну посуди сама, как я тебе, незнакомой тогда девице, сказал бы правду?