Лусия вольно ли, невольно провела качественную диверсию. И если все полагали Трикси пажом, не зная о её фамильяре, то целью была Селестина. Впрочем, это и так было понятно с самого начала. Селестина и Крей. Трикси внезапно поняла, что сделает всё, лишь бы оттянуть часть ненужного внимания на себя. Всё же хорошо, что она согласилась стать «невестой».
– Будьте внимательны, – наставлял Пьер. – На провокации не ведитесь. Я буду рядом, но случиться может всякое. Место ведьмы на балу рядом с маркизом, за «невестой» присмотрит…
– Я сама за собой присмотрю, – перебила его Трикси, а то раскомандовался.
– Крейстон, вы полноценный боец, почаще вспоминайте те слова, которыми развоплотили голема, – не обращая на неё внимания, продолжил всестихийник. – В случае опасности помните про пути отхода, о которых мы с вами говорили утром.
– Да, магистр, – уважительно ответил Крей.
Видимо, Пьер смог произвести на него впечатление.
– Гости прибывают, – сообщил, вернувшись, риата.
– Надо же встречать? – Трикси как-то читала, что обязанность встречать гостей лежит на хозяине.
– Хозяйка бала – герцогиня Лусия, – отмахнулся Райнбрин. – А ты всё-таки зря отказался от парика.
Трикси нахмурилась и припомнила одно из простеньких заклятий для приведения в порядок головы. И цвет волос стоит изменить… Скажем, на золотистый блонд.
– Другое дело, – одобрил принц. – Не подведи, мой паж. Или как тебя теперь… дамозель Амели.
Он подал Трикси руку, и они попали в зал, полный людей в ярких костюмах. На потолке и стенах сверкали огни магических светильников. Где-то вдалеке негромко играл одинокий виолист, которого успешно заглушал гомон голосов. Герцогиня Лусия только что встретила последних гостей, точнее гостий, поэтому всеобщее внимание было направлено на них.
Трикси было попыталась воспользоваться ситуацией и осмотреть аутентичную роспись на потолке, но знакомый голос вывел её из научного транса:
– Высокородный брат мой, неужели это она?! Дамозель Амели, вы прекрасны! Позвольте представиться – маркиз Ле Олонн.
Трикси протянула ему руку, и Безземельный припал к ней в эффектном поцелуе. Внимание гостей тут же перекочевало к принцу, лучащемуся счастьем, и его «невесте».
Лусия, окруженная пятью или шестью хорошенькими девицами, находилась в противоположном конце зала. Райнбрин, широко улыбаясь, повёл Трикси ей навстречу.
Его подданные расступались, образуя широкий коридор, а он милостиво кивал, отвечая на приветствия. С другой стороны от Трикси шёл Ле Олонн, не переставая расточать комплименты. Следом – Крей, Волчок и Селестина. Они встретились примерно на середине, как раз в тот момент, когда музыканты маленького оркестра, повинуясь незаметному приказу принца, взяли первый аккорд.
Лусия в платье из пурпурного шёлка с отделкой золотым шитьём и тончайшим кружевом выглядела роскошно. На шее герцогини сверкало и переливалось яркими искрами алмазное колье с одиночным рубином в центре. В сложной причёске надо лбом сияла эффектная диадема – тоже с рубином. Надо полагать, показатель её статуса.
– Что сие означает, сын мой? – светлые глаза Лусии в упор смотрели на Трикси.
– Как, госпожа моя Лусия, вы же сами вчера потребовали от моего высокородного брата срочно выбрать невесту! – немедленно высказался Ле Олонн.
– Матушка, позвольте пригласить вас на танец, – Райнбрин выглядел так, будто наконец-то исполнилось его самое заветное желание.
Он подал руку Лусии, и та её приняла, медово улыбнувшись маркизу.
– А вы, дамозель Амели, окажите честь мне, – подхватил Безземельный.
Трикси не возражала, и вторая пара последовала за первой. Танец был несложным, пройти размеренным шагом ползала, поклониться партнёру, поменяться с ним местами и вернуться обратно. Снова поклон, обмен и разворот. Но когда за ними стала выстраиваться очередь из других пар, Трикси забеспокоилась. Теперь кланяться и меняться местами с Ле Олонном приходилось чаще, места для манёвра стало меньше, прибавились движения рук, но… маркиз действовал чётко и с небольшим опережением, так что она просто повторяла все его па.
Спиной Трикси чувствовала любопытствующие взгляды, ловила их в отражениях многочисленных зеркал. Ей тоже было любопытно, когда же закончится танец? Аутентичный оркестр с явным преобладанием духовых инструментов делал музыку довольно заунывной… Одинокий виолист чуть выравнивал звучание, но ухо, привычное на своей Стороне к современной полифонии, быстро уставало.
Так что, когда танцоры поклонились друг другу, и Ле Олонн вложил её руку в руку «жениха», она испытала облегчение.