– Извольте, – рыкнул граф.
– Господа, принц запретил магические дуэли, – холодный голос Селестины.
– Без магии, – вскинул голову Безземельный.
– На шпагах, – Галиас тоже был не дурак подраться.
– Я запрещаю! – на бегу рявкнул Райнбрин.
– Дело чести, высокородный брат мой, – надменно заявил Безземельный.
– Дело чести, – хмыкнул Галиас. – Я лишь отпущу камердинера, и полностью к вашим услугам.
– Господин узнает, – слегка обозначив поклон, ответил стоящий чуть позади мужчина в ливрее.
Райнбрин и Трикси выскочили на верхнюю площадку лестницы, успев разглядеть всю мизансцену.
– Галиас, Ле Олонн, – начал было Райнбрин, но Крей громко крикнул «нет».
Трикси проследила за его взглядом – слуга Галиаса внезапно начал терять человеческий облик, вырастая в объемах. Волчок зарычал, преображаясь в волка, Селестина сплела какое-то заклятье, Райнбрин встал в защитную стойку, а Ле Олонн поднял руки, сделав ими замысловатый жест.
Существо прекратило изменяться, застыв на середине превращения в глиняного истукана. Ле Олонн повторил пасс – Трикси показалось, что он словно накинул на уродливую шею крепкий поводок, – и голем уменьшился.
Галиас исподтишка попытался бросить какую-то магическую дрянь в… кого-то из них.
– Подчиняйся, – приказал Райнбрин, и граф застыл.
Одновременно с его словами Ле Олонн сжал кулаки, и голова голема отделилась от тела, с грохотом упав на мраморные плиты пола.
– Графа Галиаса – в подвал, – резко приказал принц подбежавшим стражникам. – Голема…
– Мы уберём, – вмешалась Трикси.
Ей очень хотелось рассмотреть глиняного демона поближе, Крей тоже вертелся вокруг, Селестина не могла помешать, так что Райнбрин махнул рукой. Он, естественно, горел желанием допросить и графа, а Ле Олонн что-то негромко ему втолковывал. Трикси наклонилась к отвалившейся голове, теперь совершенно не напоминавшей человеческую. Кусок засохшей, потрескавшейся глины: вот эта трещина – рот, эти две – следы глазниц… Вдруг глаза низшего демона загорелись, как тлеющие угли, а рот открылся и проскрежетал:
– Господин знает.
Крей за её спиной крикнул:
– Прах тебя побери!
И где только что были голова с пылающими глазами и почти человеческое тело, возникли две кучки сухой глины серо-бурого цвета. Побольше и поменьше.
Глава 6
Решительность и чувство направления – главные качества ведьм одиннадцатого круга, которые всегда помогают им в достижении цели. Мама проиграла только однажды – когда я всё-таки выбрала лекарскую школу.
Пришлось собраться и отвечать по порядку: её шатья не может попасть на кухню, потому что Волчок, видимо, зачаровал вход. Амели… ну это же Амели. Оливия взяла на себя все хлопоты по подготовке к свадьбе, в том числе и рассылку приглашений. А бабушка… Вот тут я запнулась. Почему-то никто не предупредил меня, как отвечать на такие вопросы.
Выручил Паскаль, вовремя появившийся из душа.
– Кандис… О, мадам Дилинджер!
– Это он? – спросила мама, окидывая зятя критическим взглядом.
Я поёжилась, втайне радуясь, что муж был одет (пусть не в форму, но хоть в свои мягкие домашние брюки и майку).
– Да, мама. Познакомься, это Паскаль. Паскаль, это моя мама.
– Мне хватило одного взгляда, чтобы догадаться, – сообщил он, подходя и протягивая ладонь.
Мама пожала его руку и недоверчиво спросила:
– Кольцо Выбора?
– Вы крайне проницательны, мадам.
– Она всё-таки нашла кому его подсунуть, – сообщила мама своему фамильяру Рони. – Теперь всё ясно, моя мать снова ввязалась в сомнительную авантюру. Он тоже участвует? – спросила она уже у меня.
– Руководит, – с лёгким поклоном ответил Паскаль.
– Даже не знаю, поздравить тебя или посочувствовать, – вздохнула мама. – Ну так что, Рони попадёт сегодня на кухню? Я крайне нуждаюсь в глотке оздоровительного чая.
Я засуетилась, вспоминая, что вчера на кухне мы пили красное венбро, а ещё…
– Мадам, – вмешался Паскаль, – у нас свободна соседняя квартира с точно такой же кухней. Квартиры соединяет стационарный портал, что…
– Очень удобно, – перебила его она. – Благодарю.
Безошибочно выбрав направление, она скомандовала Рони «вперёд», и оба вместе с багажом исчезли в стене.
– Что говорить маме про бабушку? – спросила я, заходя на свою стерильно чистую кухню.
– Она, мне кажется, сама сделала выводы, – улыбнулся Паскаль, открывая дверцу шкафчика с посудой.