Напротив вояки часто моргал глазками-щёлочками краснощёкий полноватый господин с пальцами, больше напоминающими сосиски. Но Трикси едва ли не воочию видела, с какой скоростью мелькают в этих глазках циферки. Скорее всего, это казначей – барон Листер. С двумя оставшимися было чуть сложнее. Правда, Трикси всё-таки решила, что граф Трибастр – Первый советник – должен сидеть к принцу ближе всех. Длинное аристократическое лицо Трибастра бороздили морщины, выдающие возраст. Впрочем, его выдавали и седые волосы, доходящие до плеч, и слишком усталый взгляд холодных светлых глаз.
Чуть ближе расположился отталкивающе некрасивый мужчина со слишком умными глазами. Принц как раз проходил мимо него и коротко поздоровался, назвав советника шевалье Олиньи. Трикси удовлетворённо перевела взгляд на книжный шкаф за спиной Райнбрина и чуть не пропустила момент, когда он начал говорить.
– Господа, сегодня у нас радостный день, мой брат начинает постигать науку управления герцогством, а посему будет присутствовать на наших собраниях регулярно, – сообщил всем старший принц, усевшись на своё место.
Радости у советников его заявление почему-то не вызвало. Но лишь после этих слов Крей сел в оставшееся кресло. Трикси дисциплинированно встала позади его спинки, место справа занял Пьер, а слева – Селестина. Волчок улёгся у её ног.
– К чему эта демонстрация, друг мой? – голос Трибастра прозвучал устало.
– Все знают, что Крейстон – моя слабость, поэтому я счёл необходимым нанять для него охрану, – ровно улыбнулся риата. – Дама Селеста – ведьма с Той Стороны.
Вояка со шрамом скривился, но промолчал. Зато высказался Олиньи, остро взглянув на «свиту»:
– Ваше высочество уверены, что именно ведьме стоит поручить охрану его светлости? И что по этому поводу считает магистр Тубарон?
– Она сильна, – сообщил Тубарон без эмоций. – Я не в восторге от выбора его высочества, но они с братом уверены в лояльности ведьмы.
– Даже так? – без особого, впрочем, удивления произнес Трибастр. – Вы испытывали её?
– Господа, не будем говорить о даме в третьем лице и подавать маркизу дурной пример, – вмешался толстяк-казначей.
Ему за это плюс, барон Листер показался Трикси нормальным человеком.
– Зачем эти люди его светлости? Я уже не говорю про ведьму, кто эти двое? – не выдержал наконец маршал. – Почему они тут?
– Шевалье Пьер – маг-всестихийник с Дальних Окраин, он будет учить моего брата принятым там способам защиты от демонов, – ответил риата, поведя рукой в сторону открывшего было рот Крея. – И юный Трикси, младший сын достойного кавалера, чьё имя мы пока называть не будем.
Трикси вспомнились рыцарские романы, в которых сплошь и рядом встречались бедные, но знатные кавалеры, пристраивавшие младших сыновей на службу к сюзеренам под чужим именем. А Райнбрин-то умница.
– Полагаю, что мы должны донести каждый в своем ведомстве о новых людях во дворце, – вкрадчиво сказал Олиньи.
Трибастр кивнул:
– Кравильяк, особенно это касается ваших бравых офицеров.
– Верно, господа, – подтвердил принц. – И ещё вы должны донести всем мой указ о запрете магических дуэлей. Крейстон, ты что-то хотел сказать?
– Да, риата. Теперь, когда все увидели моих людей, я, с вашего разрешения, отпущу их отдыхать. Здесь мне ничего не угрожает, – заявил Крей с выражением лёгкой скуки.
Трикси готова была запрыгать от радости – ещё чуть-чуть, и вот оно, долгожданное свидание с фолиантами и гримуарами!
Глава 2
Короткий сон был больше похож на обморок, или это и был обморок? Очнулась я от воя пожарной сирены. Незнакомый призрак вился вокруг, требуя вставать. Дверь камеры открылась, и дежурный сержант с прежней флегматичностью сообщил:
– Пожарная тревога, мадам, без паники следуйте на выход по зелёным указателям.
Я осоловело покрутила головой и вышла в коридор. Зелёные светящиеся стрелки появлялись на стенах, полу, потолке и указывали совсем не в ту сторону, куда удалялась спина сержанта.
– Шевели булками, – рявкнул призрак в ухо.
Последний раз оглянувшись на жандарма, я пошла по указателям. Путь, уже проделанный однажды моим телом, когда его занимала мать Изабелла. Так что когда посреди коридора возникла знакомая фигура, я даже не удивилась.
– Чегой-то не торописси, мадамочка? – спросил, материализовавшись, Пакостник. – Заждалися тебя ужо!