К счастью, до Чернотравной Кущи осталось меньше часа езды; я преодолела это расстояние за полдня, сгибаясь под тяжестью двух сумок — с едой и вещами. К обеду мне удалось разыскать домик отшельника — добротно сработанный скит в холме, выложенный изнутри толстыми брёвнами, с выведенной вбок трубой и парой круглых окошек. На холме рос раскидистый ясень, чья серебристая листва резко контрастировала с тёмной зеленью окрестных дубов.
Пожилой Магистр развалился в кресле-качалке у входа в скит, покуривая длинную трубку с душистым травяным сбором, не имевшим ничего общего с вонючим табаком гномов. Качалка мерно поскрипывала. Кузьмай, в поте лица половший лебеду на маленьком огороженном участке с ровными рядами грядок, изредка разгибался, перебрасывал пучки сорной травы через забор и укоризненно поглядывал на Учителя, выразительно потирая ноющую поясницу. Магистр добродушно улыбался и кивал прилежному ученику, всем своим видом являя картину полного умиротворения и удовлетворения жизнью.
Первой мою мрачную, сгорбленную фигуру заметила Манька, дремавшая в лопухах у забора. Радостно взвизгнув, она сорвалась с места, перепрыгнула через качалку, заставив опешившего Магистра выронить трубку, в три скачка настигла меня и повалила на землю, виляя хвостом и тычась в лицо холодным носом. В порыве чувств она даже лизнула меня в ухо, размазывая дорожную пыль, замешенную на поте.
Кузьмай охотно воспользовался поводом прервать ковыряние в грядках. Аккуратно притворив за собой калиточку (к огромному разочарованию бродивших по полянке кур, бросавших алчные взгляды на свежевзрыхленную гряду), ученик Травника привычно отпихнул ногой ластившуюся мантихору и принял у меня тяжёлые сумки. Я вздохнула с облегчением, потягиваясь и разминая плечи.
Поздоровавшись и в двух словах объяснив цель своего визита, я смущённо приняла поздравления Магистра Травника в связи с окончанием Школы и автоматическим вступлением в Ковен Магов. Кузьмай завистливо шмыгал носом. Ему предстояло сдавать выпускные экзамены в следующем году, экстерном, и учитель немилосердно заставлял его штудировать и повторять обязательный школьный курс.
— Как там моя Ромашка? — спросила я, немного отдышавшись. — Не перестала стяжать славу белого призрака?
— Какое там! — хохотнул Кузьмай. — Осенью бабы за клюквой на болото ходили, так она чего удумала — стоит на тропе и никого мимо не пускает, пока кусок хлеба или сладости какой не поднесут. Правда, ежели которая баба заблудится и аукать начнёт, лошадь к ней является и на тропу выводит. Некоторые даже голос ейный добрый и ласковый слышали, а то и вовсе чудеса бают — дескать, как холостого мужика завидит, так красной девкой оборачивается и жалостно так смотрит, что прям устоять нет никакой мочи.
Кузьмай подумал, почесал в затылке и добавил:
— По правде говоря, те герои и до девкиного голоса не шибко на ногах стояли — разило от них, как из кадушки с брагой…
— Кузьмай, прекращай свои дурацкие россказни, — перебил Травник. — Разве ты не видишь: наша гостья устала и наверняка проголодалась. Иди, накрывай на стол.
Ученик неохотно повиновался. Манька вприпрыжку побежала за ним, подобострастно заглядывая ему в глаза.
— Ты ему только волю дай — дни напролёт будет байки травить, — магистр осуждающе, но беззлобно покачал седой головой. — Присаживайтесь, Вольха. Куда вас распределили?
— В Догеву, главным магом-консультантом, — солгала я.
Очевидно, с той же вероятностью меня могли распределить в преисподнюю главным некромантом-технологом. Глаза Травника полезли на лоб и не долезли самую малость.
— Н-да, — растерянно откашлялся он, — в мою бытность завучем даже назначение в близлежащие к Догеве и Арлиссу города расценивалось как величайшее несчастье, им пугали отъявленных прогульщиков и шалопаев.
— Выходит, поделом мне, — рассмеялась я. — Впрочем, после двух лет общения с вампирами у них вряд ли остался шанс испугать или удивить меня. Так что не известно, кому не повезло больше.
— Не скажите, — усмехнулся старый маг, старательно пряча беспокойство в уголках глаз, — в таком случае, полагаю, вас поставили в известность насчёт… э-э-э… обряда?
— Какого именно? — насторожилась я.
— Того самого, — Травник так старательно двигал бровями и подмигивал, что мне стало неловко. — Ну, который того… этого…
— Ритуального распития штатного мага в первую ночь второго осеннего новолуния?
Не обнаружив на моём лице и тени понимания, маг прекратил намёки и вздохнул: