— В таком случае вам предстоит серьёзный разговор с Повелителем. Столь высокая должность обяжет вас сопровождать его… повсюду, а это не всякий выдержит. Человек, по крайней мере.
Я и впрямь не выдержала:
— Если я и так скоро всё узнаю, почему бы вам ни высказаться чуть-чуть попонятнее?
— Не могу, — извиняюще развёл руками маг. — Во-первых, я давал клятву вместе с твоим Учителем, а во-вторых, мы сами ничего толком не знаем.
Наша беседа была прервана Кузьмаем. Дюжий парень, по-медвежьи переваливаясь, тащил в охапке тяжеленный дубовый стол.
— В комнате уж больно душно, — пропыхтел он, с размаху брякнув перед нами столом. — И травами разит, аж голова кругом пошла, а энта морда рыжая моим минутным затмением воспользовалась и сыр надъела, во!
Кузьмай возмущённо продемонстрировал выгрызенный полумесяцем сыр. Мантихора, тихо мяукнув, подбежала к креслу и уткнулась мордой в колени Травника. Старик ласково почесал её за ухом.
— Ты, прежде чем на Маню наушничать, губы-то оботри — всё в крошках.
Ученик облизнулся, заливаясь густой краской.
— Ну, это я того… по дороге попробовал самую малость — вы ж всё равно опосля энтой твари есть побрезгуете. Не пропадать же добру!
— Надеюсь, больше ничего не пропадёт? — с усмешкой поинтересовался старый маг.
— Ни-ни! — клятвенно заверил ученик, для пущей важности погрозив Маньке кулаком. Мантихора привычно зашипела на него сквозь пышные усы.
— Вот уж парочка — не разлей вода, — тихим посмеивающимся шёпотом сообщил маг, когда Кузьмай снова скрылся в доме. — Куда Кузя — туда и Маня. На охоту вместе ходят, Кузьмай уток из арбалета бьёт, а она приносит… изредка. Ну да все лучше собаки — у той упадет птица в трясину, и поминай как звали, а Маня на лету ловит.
Мантихора тем временем умостилась на коленях Травника, свесив лапы по обе стороны кресла. Пригрелась и басисто замурлыкала, рефлекторно выпуская и втягивая чёрные когти. Маг шутливо подергал её за кисточки на ушах, кашлянул и сменил тему:
— Вольха, я хочу попросить вас об услуге. С деньгами, к сожалению, у меня не густо…
— О чём речь, — я возмущенно поморщилась, — а что случилось?
Передо мной звучно плюхнулось блюдо с жареной курицей, воздевшей к небу окорочка. В Манькином мурлыканье появились алчные нотки, и Травник предусмотрительно спихнул её на землю.
— На болоте снова начали пропадать люди. По одному, двое…
— Днем, ночью? — я мысленно перебрала в памяти болотных чудищ. Ночных среди них было больше, а связываться с ними хотелось меньше.
— Хватались их обычно поздним вечером… или ранним утром, когда все добропорядочные селяне возвращаются из кустов при корчме.
Кузьмай вручил мне толстый, неровно отрезанный ломоть хлеба и сел рядышком, на прикаченном от поленницы чурбачке. Не успели мы приступить к еде, как тучи опомнились, и хлынул ливень. Ясеневую крону, укрепленную заклинанием, он не пробивал, частыми каплями осыпаясь с краев лиственного шатра.
— Ежели живоглот днём и шастает, сегодня нипочем не вылезет, — проворчал Кузьмай с набитым ртом, — ишь зарядило. Хоть бы трясина из берегов не вышла, и без того её паводком вздуло.
— Кто-кто? — со смешком переспросила я.
— Живоглот, — без тени улыбки повторил Травник, — по крайней мере, так его прозвали местные.
— Полагаю, за привычку глотать живьём?
— Именно.
— Да у вас не болото, а одна сплошная байка! — не удержалась я. — Если все свидетели проглочены, откуда они знают про чудище? Зима выдалась снежная, по весне трясина разъела тропы, вот вам и живоглот… Вы-то сами в него верите?
Травник молча кивнул на дубовый комель возле скита. Кузьмай ссёк и порубил на дрова ветки, а неподъёмный ствол мантихора облюбовала для ежедневной заточки когтей. Но недавно им воспользовался кто-то ещё, втрое глубже распахав крепкую дубовую древесину.
— Я не знаю, что за гость навестил нас прошлой ночью, но Манька учуяла его сквозь стены и забилась под лавку, подвывая от страха. Увы, мы оказались недостаточно храбры для более близкого знакомства…
Я тоже не ощутила прилива трудового энтузиазма. Но признаваться не стала.
— В дом оно не полезло?
— Поскреблось в дверь, но я зажёг веточку зверобоя, и все стихло.
— Ещё бы! — буркнул Кузьмай, расставлявший по столу миски. — Не веточку, а пук, уж завоняло так завоняло, изо всех щелей дым повалил, еле прокашлялись!
— Ты же сам подсовывал, причём что ни попадя! — вознегодовал Магистр. — Половину запасов из-за тебя, дурня, извели!
— Выходит, там был не один зверобой? Вы не могли бы припомнить, что именно? — перебила я.