— Ни от чего ты меня не отрываешь. Уходи, Келла. Не стоит продолжать этот бессмысленный разговор.
На побледневшем лице Травницы явственно отразилось желание отхлестать Лена крапивой.
— Ты, паршивый мальчишка! — вспылила она, отбросив приличия. — Хватит с меня твоих дурацких выходок, и без того ославил себя, а заодно и Догеву хуже некуда! Повелевать легко, поди-ка подчинись разок, наступи на горло своей гордости, зарвавшийся щенок!
Последовала немая пауза, во время которой Келла, осознав, на кого повысила голос, медленно покрывалась пятнами. Её расширенные зрачки подрагивали, словно в предсмертной агонии.
— Aek'vill kress, — тихо и зло сказал Повелитель, вспарывая напряжённую, страшную тишину. — K'ere-ell, Kie-Lanna.
Это прозвучало как пощечина.
Травница пошатнулась. Швырнув крапиву Лёну под ноги, Келла закрыла лицо руками и, спотыкаясь, как подстреленная, помчалась прочь, не разбирая дороги.
— Лён… — осторожно начала я.
— Помолчи, ладно?
— Может…
— Знаю. Я погорячился. Она тоже, — вампир отступил на шаг, критическим взглядом окидывая прикопанное дерево. — И хватит об этом, давай готовиться к экзамену.
Пожав плечами, я подобрала с земли конспект, но процесс обучения застопорился и постепенно сошёл на нет. Лён заметно охладел к практической магии, стал рассеян и почти не слушал моих ответов.
Мне быстро надоело слушать свой запинающийся голос и равнодушное поддакивание вампира. Звучно захлопнув конспект и тем временно вырвав Лёна из состояния отрешённой меланхолии, я объявила, что на сегодня хватит и вообще я хочу есть, а Крина обещала испечь на ужин пирог с потрохами. Окажет ли Повелитель нам честь, присоединившись к трапезе? Нет, не окажет — отчасти из-за нехватки времени, отчасти из-за отвращения к потрохам. Возможно, заглянет попозже, ближе к ночи… не захвачу ли я с собой его штаны? В волчьей пасти они могут потерять товарный вид. Я заверила Лёна, что обладание штанами Повелителя доставит мне огромную, ни с чем не сравнимую радость.
На сей раз мой сарказм не достиг цели. Повелитель скомандовал «Отвернись!», а когда мне позволили оглянуться, аккуратно сложенные штаны лежали на песке. Рядом встряхивался, приводя в порядок лохматую шубу, белый волк.
На том мы и расстались. Волк исчез в чаще, принюхиваясь к Келлиным следам, я же, перекинув штаны через плечо, пошла к ближайшей пространственной перемычке — за время работы над дипломом я досконально изучила сетку портов и туннелей «черновика».
Как и следовало ожидать, почти сразу же я наткнулась на Келлу, старательно поливающую слезами жасминовый куст. Куст не проявлял должного восторга. У догевской Травницы был просто феноменальный талант попадаться на глаза жаждущим уединения догевцам и исчезать, когда позарез требовалась её помощь.
Подойдя к рыдающей девушке, я села рядом. По правде говоря, «девушка» была старше меня раз эдак в десять, но внешне казалась моим погодком. Келла частенько задавалась по этому поводу, снисходительно называя меня «малышкой», но разве я виновата, что вампиры живут в пять раз дольше? При всём своём желании я вряд ли доживу до того возраста, когда разница в годах уже не будет иметь значения. А посему я давно махнула рукой на этикет и упорно называла Келлу на «ты». Не сказать, чтобы ей это нравилось, но открытого недовольства она не выказывала.
— Эй, — я легонько коснулась её локтя, — да что случилось-то?
Вместо ответа вампирка порывисто уткнулась мне в плечо, обняв руками за шею. Я растерянно погладила Келлу по вздрагивающей от рыданий спине. Утешать я никогда не умела и не любила.
— Ладно тебе убиваться… Подумаешь, с Повелителем поругалась… вы с ним по десять раз на дню цапаетесь…
— Он… он обозвал меня… сводницей! — горестно всхлипнула Келла в моё и без того насквозь промокшее плечо.
— За что?!
Но вампирка возрыдала пуще прежнего, явно не желая отвечать на вопрос, и я поспешила сменить тему:
— На каком языке вы говорили?
— На алладаре, — невнятно буркнула Травница. — Это наш древний исконный язык…
— Неужели? А я думала, вампиры говорят на Всеобщем. — Я изобразила глубокую заинтересованность.
Сработало. Травница оторвалась от моего плеча, достала из кармана платок и звучно высморкалась.
— На алладаре мы общаемся только между собой, и то не всегда. Это Всеобщий как лесной пожар — охватывает одну расу за другой. Через пару-тройку столетий никто даже не будет догадываться о существовании иных языков. Зачем семь лет изучать алладар, если уже через полгода можно свободно болтать на Всеобщем? — Келла звучно потянула носом.