Я почесала маковку. Все Разумные расы, разумеется за исключением человеческой, находили во Всеобщем свои недостатки. Гномам не нравилось обилие гласных, эльфам — грубое звучание, троллей не устраивала скудость ненормативной лексики, теперь вот ещё вампиры сокрушаются по поводу неравноценной замены. По мне, все их языки годились только на заклинания — такие же замысловатые и зубодробительные. Поделиться этим нелестным для вампирки соображением я не успела — на поляну выскочил белый волк.
Увидев меня, он попятился от неожиданности, но потом, досадливо чихнув и покрутив мордой, трансформировался, помахал крыльями, разминая мышцы, и подошел к нам.
Два угрюмых взгляда снизу вверх слегка пошатнули его решимость. Вампир помялся на месте, смущённо кашлянул.
— Вольха, там тебя пирог ждёт не дождётся, — напомнил он.
Я вложила в скептическое хмыканье всё своё отношение к его дипломатическому такту.
— Согласен, это дурацкая отговорка. Пожалуйста, уйди — нам нужно серьёзно поговорить.
Я посмотрела на Келлу.
— Иди, — кивнула Травница, — мы сами разберёмся.
— А если вы поубиваете друг друга — можно, я возьму черепа для музея? — с надеждой поинтересовалась я. — Эй, эй, я всё поняла! Уже исчезаю!
— Штаны отдай! — наконец вспомнил Лён, и я мстительно запустила в него скомканными штанами.
Подслушивать за вампирами было бесполезно. Во-первых, Лён мгновенно выводил меня на чистую воду, во-вторых, — они немедленно перешли на свой гортанный язык. Пришлось уйти по-настоящему.
Пирог Крина обещать-то обещала, но так и не испекла. И вообще, с тех пор, как в её доме поселился некий — надо заметить, довольно симпатичный и приятный в общении — вампир мужского пола по имени Ороен, моя домохозяйка стала уделять готовке возмутительно мало времени, целыми днями где-то пропадая со своим избранником. Можно было подумать, что они питаются воздухом. Последний месяц я ходила злая и голодная, подкармливаясь у своих пациентов да изредка на банкетах у Лёна. Не то чтобы Повелитель редко меня приглашал — просто он терпеть не мог официальных приёмов, сбегал оттуда под любыми предлогами, и мы голодали вместе.
Вот и сейчас — вместо тёпленького, поджаристого пирога с хрустящей корочкой меня ожидали чугунок с холодной варёной картошкой, кринка с кислым молоком и ломоть чёрствого хлеба. Тяжело вздохнув, я зачерпнула простоквашу ложкой, подержала у рта и со страдальческой гримасой вылила обратно в кринку. Раньше она хоть для волка мясо покупала. Волк исчез незадолго до весны, в моё отсутствие — видать, издох от голода, мрачно подумала я, бросая ложку.
В окошко мне виден был уголок Дома Совещаний — там переминались с ноги на ногу гнедые кони в сине-золотых чепраках. Арлисская делегация как раз проходила в здание, только что покончив с приветственным церемониалом. Последними в Дом вошли Догевские Старейшины. Я сглотнула слюну, представив длинный стол, накрытый белой скатертью и уставленный изысканными блюдами. Конечно, стоило мне пожаловаться Лёну на вегетарианскую диету, и он подыскал бы мне более хлебосольную домохозяйку, но я не хотела обижать Крину и, что греха таить, надеялась хоть чуточку похудеть перед выпускным балом.
Один из коней заржал, и моё внимание снова переключилось на Дом. В поле зрения появились Лён и Келла — оба при полном параде, он в белом, она в черном. Рука Травницы покоилась на галантно подставленном локте Повелителя. Сладкая парочка усиленно игнорировала друг друга, заключив временное перемирие на взаимоневыгодных условиях. Лён пропустил Келлу вперёд, вошёл следом и закрыл дверь. Конь снова заржал, отмахивая мордой назойливого овода. Красивый, рослый верховой жеребец, но не той породы, что разводят в Догеве, — здешние кони несколько массивнее, с более густыми, но короткими гривами-щетками и длинными волнистыми хвостами. Вампиры называли их «к'яарды», утверждая, что лучших скакунов не сыскать. В Арлиссе, похоже, сыскали…
Я отвернулась от окна. Вид простокваши и конспектов наполнил мою душу неизбывной скорбью.
Глава 2
До отъезда мне так и не удалось повидаться с Лёном. Это почему-то показалось мне дурным знаком. Не из-за экзамена. К десятому курсу начинаешь понимать, что абсолютного знания не бывает, за относительное ниже тройки не поставят, а недостающее всегда можно придумать. И потом, у меня было ощущение, что все оценки распределены заранее, подписанные дипломы давным-давно лежат у Учителя в столе, а выпускной экзамен нужен Школе только для отчётности — неужто за десять лет наши преподаватели так и не выяснили, кто на что горазд? Конечно, ударить в грязь лицом не хотелось никому, но и излишне переживать не стоило.