Я пою Гимн Великой Любви! Той Любви, которая движет и подчиняет под себя всю нашу жизнь! Я пою гимн той Великой Любви, которая не смотрит на города и страны, которую не разъединяют Расстояние и Время. И чтобы не случилось, куда бы ни закинула нас старуха — Судьба, влюбленные все равно находят друг друга! Я пою гимн той Великой Любви, которая является продолжением твоего любимого человека, которая воспринимает его боль, как свою, его радость, как величайшее счастье на свете. И будет Вечная Любовь шествовать по миру, потому что нет ей замены! В нашей жизни лишь три вещи ценны и значимы — Жизнь, Смерть и Любовь. И счастлив в жизни тот человек, кто познал эти три составляющих, потому что Жизнь и Смерть познают все живущие, а Любовь — лишь избранные. Найти ее имеют шанс все, но мы спешим, закрываем глаза, отвлекаемся на более яркие объекты и проходим мимо Истинной Вечной Любви. А знаете, как узнать ее истинность? Очень просто: в последний миг нашей жизни перед тобой встанет он — Образ Вечной Любви, и ты поймешь — правильно ли ты жил свою жизнь. Жалко только, что исправить уже ничего будет НЕЛЬЗЯ!
— Госпожа Альма! Госпожа Альма, — я услышала громкие оклики Роне и Марка, — почему вы молчите? Что с вами?
Я встряхнула оцепенение.
— Извините, задумалась. Господин Роне, Эмма все- таки ушла?
Он махнул рукой.
— Конечно, ушла. Вся в слезах и в тоске. Он кричал, что если она останется, он лишит себя жизни, что она свободна, что он даст ей развод, что она еще найдет себе мужа и будет жить с ним счастливо. Вы же понимаете, что после той раны, наш Грег не может иметь детей. Ой! Что это я? У него же есть сын, госпожа Альма?
— Да. Я назвала его Грегом. В честь отца.
— Ой, счастье — то какое! У Грега есть сын! Я ведь помню ту ночь, госпожа ведьма. Это тогда и случилось?
— Да, Роне. После той ночи у меня появился Грег.
— А почему вы раньше не сообщили об этом отцу?
— Да, потому что дура, — я зло усмехнулась. — Дура я, господин Роне. Кто ж знал, что тут такие страсти играют? Той ночью Грег думал, что с ним Эмма. Он как в трансе был, все шептал: «Эмма, Эмма, я люблю тебя». Как я могла объявиться с таким подарком?
— Это да. Благородно. Вы тогда очень благородно поступили, госпожа Альма. И хоть я не в восторге от вашего женского полу, потому как много среди вас всяких легкомысленных девиц, которые только голову дурят нашему брату, но вас я понимаю. И восхищаюсь. А как сыночек Грега? На кого похож?
— Конечно, на папеньку, — я грустно усмехнулась, вспомнив свое чадо.
Грег отличался от остальных моих отпрысков рассудительностью и ответственностью. И, хотя был моложе старшего — Стива, мог ему сто очков вперед дать. Вот и не верь после этого в породу.
Далее я развлекала старого вояку рассказами о Грегоре — младшем — каков внешне? что из себя представляет сейчас? его способности? знает ли он кто его отец? И все в таком же духе. Развлекала до тех пор, пока мы не услышали звон колокольчика со второго этажа.
— Зовет, — тоскливо сообщил Роне. — Надо идти. Пойдемте вместе, госпожа ведьма.
Я беспомощно оглянулось, мне было страшно. Марк встал из-за стола и тоном, не терпящим возражения сказал:
— Давайте пойдем все вместе. Я тоже хочу помочь. Чем смогу, конечно, — поправил он, увидев мой вопросительный взгляд.
Мы дружно отправились на второй этаж в гости к человеку, к которому у каждого из нас было свое отношение.
Глава 17
Темная комната оставалась темной, но на кровати кто- то явно шевелился. Мы гуськом прошли в дурнопахнущее помещение, я и Марк остановились, а Рони прошел дальше и стал чем- то шуршать. Это он лампу зажигал. Тусклый огонь осветил середину пыльной спальни. С кровати послышалось кряхтение и отборное ругательство.
— Шеин…. Шеин, мать твою, где ты ходишь?
Голос был хрипл.
— Принеси мне вина. Я умираю от жажды.
— Грег, — с ласково-уговаривающей интонацией начал Рони, — ты посмотри, кто к нам пришел.
Рони схватил меня за руку и стал двигать ближе к кровати. Послышались новые ругательства, скрип кровати, как будто человек, лежащий на ней, менял позу.
— К черту! Всех к черту! Гони всех в шею. Я не принимаю….
Мы подошли совсем близко. Тусклый огонек лампы осветил хмурое заплывшее лицо мужчины со всклоченной бородой и спутавшимися волосами.
— Это госпожа Альма Рильке, — уговаривающим тоном, как будто разговаривал с маленьким ребенком, продолжил старик. — Ты помнишь, как она спасла тебя, тогда в приграничье? Ты обязан ей жизнью, Грег.
— К черту всех спасальщиков! Не зачем, не зачем, все в этой жизни уже не зачем.