Мужчина оперся на руки и приподнялся чуть выше, сел, подтянул под себя подушку и продолжил.
— Шеин! Ты слышал насчет вина? Я умираю от жажды.
— Грег! Из тебя еще не выветрились остатки прошлой выпивки. Давай я соображу что- нибудь поесть, а ты пока поговори с господами. У них для тебя есть очень приятная новость.
И старый вояка стал подталкивать меня еще ближе к постели Грега. Но это был не Грег. Это был не тот, Грег, которого я помнила. Я жадно вглядывалась в лицо этого мужчины, и не находила ничего похожего на того Грега, которого я знала. На того Грега, который запечатлелся у меня в памяти, которого я, нет- нет, и вспоминала одинокими ночами. Передо мной лежал незнакомец — грязный, потный, понурый и почему- то пронзительно жалкий. Да! Довели мужика! Я продолжала разглядывать незнакомого знакомца, а Рони продолжал свои уговоры.
— Что же вы молчите, госпожа Рильке? Расскажите же Грегу радостную новость. Я уверен, что он будет вне себя от такого известия. Давай я поправлю тебе подушки, Грег, чтобы было удобнее. Сейчас я приготовлю нам ужин, и за такую прекрасную весть можно будет выпить стаканчик — другой.
— И что же могло такого радостного случиться? Мне, наконец- то, выплатили пособие? Или Его величество дал мне чин главнокомандующего его войск. Кто эта женщина? Что ей от меня нужно? Это Его величество послал ее?
— Грег, король умер несколько лет назад. Я же говорил тебе.
— Умер. Он все- таки умер. А вот я еще почему- то жив. Еще лежу здесь как бревно. Зачем, спрашивается? Неси вина, старый пройдоха.
— Грег, — вступила в разговор я, — вы меня совсем не помните?
— А должен?
— Пожалуй, нет, — я не знала, что сказать. Да и стоило ли? Он и тогда — то в здравом уме ничего не знал о нашей ночи, объяснять же это теперь человеку, которому все равно, не имело смысла.
Я беспомощно оглянулась и поймала взгляд Марка, который стоял у меня за спиной. Он сжал мою руку и ободряюще улыбнулся.
— У меня от вас ребенок, Грег, — выпалила я на одном дыхании, как в прорубь прыгнула.
Воцарилось молчание. Потом сдержанный смешок со стороны постели, потом громкий противный хохот.
— Ой, сейчас лопну от смеха. Ну, тогда, за это надо выпить. Неси вина, Шеин.
— Хватит вам вина, — на меня напало одно из моих самых непредсказуемых настроений. Внутри развязался тугой клубок, и теперь никто и ничто не могло меня остановить. — Хватит вам валяться и жалеть себя. Пора возвращаться к жизни, к людям, к работе.
— И каким же образом, смею вас спросить? Вам не сказали, что у меня нет ног? Шеин, почему ты не сказал дамочке, что я калека. Тогда может быть и разговоры о ребенке, были бы излишни. Если вы рассчитываете на деньги, то вы в пролете. У меня нет денег. Мне не выплачивают пособие уже несколько лет.
— С тех пор, как умер Его величество, Грегу не платят пособие, — тихо подтвердил Рони.
— Так почему вы не обратились к Ее величеству?
— Я здесь все время с Грегом, а на письма ответа не было. Сначала я часто писал, а потом забросил это дело.
— Прекрати, дружище, — зарычал со своего места Грег, — подумаешь, ноги оторвало. Жизнь военного принадлежит его королю. Нам и так такой дом подарили. Нам еще продавать и продавать его по частям. Главное, чтобы на вино хватало, а без хлеба я как — нибудь обойдусь.
— Нам уже и продавать почти нечего, Грег, — тихим голосом напомнил его друг. — В доме уже ничего не осталось.
— Ерунда. Подожди, я немного оклемаюсь, и мы что-нибудь придумаем.
— Придумали уже, дальше некуда, — проворчал Рони.
— Ты вина принесешь? Сколько можно тут стоять и разговоры разговаривать? — опять зарычал больной.
— Иду, иду.
Старик Рони повернулся к двери, но его перехватил Марк.
— Насколько я понимаю, господину Дериду надо протрезветь. У вас кроме лука и огурцов что- нибудь в доме есть?
— Надо посмотреть. Там в погребе кусок мяса вроде был.
— Давайте мы пойдем, приготовим ужин, а госпожа Альма с глазу на глаз поговорит с господином Деридом.
— Эй! А это что за хрен с горы нарисовался? — опять зарычал вояка, — ты что командуешь тут, в моем доме? Сказал вина, значит, вина. Я не хочу есть.
— Захотите, — тут уж я не смогла промолчать. — Идите, идите, Марк. Действительно, будет лучше, если мы поговорим наедине.
Марк увлек за собой старика, оставив нас наедине с отцом моего второго сына.
Когда мужчины ушли, я неторопливо подошла ближе к кровати. Грег немного приподнялся и с любопытством меня разглядывал. Он — меня, а я его. Наше молчание затянулось, но я не чувствовала никакого дискомфорта. Говорю же: на меня напал «победун». Бывало у меня в биографии такое состояние организма, когда мне море было по колено, и никто и ничто не могло меня смутить.