Грязен. Неопрятен. Неухожен. Слегка заплывшее лицо. Это от чрезмерных возлияний. Его глаза смотрят с прищуром, а в голове чувствуется работа мысли. Ага, пытается вспомнить! Значит, он меня не узнал. Наше знакомство, действительно, было недолгим, да и времени прошло порядочно.
Это еще одно мое разочарование! Первый — Стив, даже слышать не захотел о сыне, второй — Грег, усиленно напрягает память, чтобы вспомнить, кто я такая. Папеньки — папашки, минуту вашего внимания! Я никому навязываться не собираюсь. Не хотите иметь сыновей — ваше право!
И даже жалости в эту минуту у меня не было. Я подошла совсем близко, наклонилась ниже, пристально вглядываясь в его серые глаза.
— Что? Не нравлюсь? — Грег вызывающе ощерился.
— Не особо.
— А что так? Что вы там говорили о сыне? Мы были с вами знакомы?
— И да, и нет. Мы были знакомы одиннадцать лет назад.
Он нахмурился.
— Одиннадцать лет назад? Одиннадцать лет назад я был…. А где я был? А-а-а, в приграничном городке. Мы охраняли границы от набегов неприятеля. Я еще тогда получил рану. Все. Все. Я вспомнил. Вы та милая ведьма, что спасла меня после ранения. Зря вы это сделали, госпожа… не помню, как вас там…
Я усмехнулась.
— А меня не зовут, я сама прихожу. Вот и сегодня пришла, а тут такой казус. Вы придуриваться долго собираетесь?
— Вы о чем? — Грег подтянулся еще выше. Откинул сальную прядь со лба. — Я вас не звал, и мне от вас ничего не нужно.
— Зато мне от тебя много чего нужно, милый, — я почти пропела эту фразу, — у меня на тебя о-о-очень бо-о-ольшие виды.
— Вы чего? — мужик дернулся, подтянул повыше одеяло. — Знаете, что? Идите своей дорогой. Я помню — вы ведьма. Но вам меня не напугать. В моем теперешнем положении, я даже не знаю, что могло бы меня напугать. Смерти я не боюсь. А остальное — пустое.
— А вот это вы напрасно, — хищно улыбнувшись, я резко наклонилась и, вытянув вперед руку, громко произнесла заклинание.
Грег подпрыгнул настолько, насколько это было можно в его положении. Открыл рот, видимо, собираясь что- то сказать, а изо рта выскочил большой и красивый пузырь (пузырь, всем видом напоминающий мыльный), и ненавязчиво так завис перед глазами лежащего.
Они, глаза то есть, открылись до своих самых широких границ. Грег еще раз открыл рот (негодование, негодование, а что же еще он собирался выразить?), и из открывшегося рта полетели в разные стороны невесомые круглые шарики. Очень предприимчивая черная ведьма подставила руку под искрящийся пузырек и с удовольствием его лопнула. Не знаю, как кому, а мне аж на душе полегчало. Сразу вспомнила своих мурзиков. Как они там, вдали от мамочки?
Сказать по правде, эту штуку я придумала сама, когда одна сражалась с тремя голосившими младенцами. Всегда помогало! Сколько бы они тогда не открывали рты — крик был беззвучен, а изо рта для увеселения детишек, летели веселые мыльные пузырьки. Фокус этот был безобидный и краткосрочный, но Грегу — то об этом знать необязательно? Правильно я думаю? Главное успеть все ему сказать, чтобы он прочувствовал, и пока эффект не испарился.
Сделав самое строгое лицо на свете, я менторским голосом начала:
— Я — госпожа Альма Рильке, если вы не помните, господин Дерид. Это я вас тогда в приграничном городке буквально вытащила с того света, — и видя, что он что- то возмущенно хочет сказать, но у него получается только выдать очередную порцию летящих шариков, я замахала руками, — не надо, не надо, не благодарите. Я тогда, господин Дерид, отдала вам часть своей жизненной силы. А что это значит? А значит это, что мы с вами родные люди. А госпожа черная ведьма никогда не позволит своему родному человеку самостоятельно вгонять себя в гроб. Поделившись с вами своей жизненной силой, так уж вышло, я разделила с вами в ту ночь и ложе. Не смотрите на меня так, выпучив глаза, я знаю, что вы ничего об этом не помните, вы были в трансе. Но на мою радость, или на беду, не знаю, еще не решила, у нас был свидетель. Я не в том смысле, что он свечку держал, а в том, что он знал об этом случае. Это ваш дорогой друг — господин Рони. Он сможет подтвердить, если вы мне, вдруг, не поверите. А после той ночи, у меня появился от вас сын. Я назвала его в вашу честь. Ему десять лет. И, если вам это интересно, он очень похож на вас.
Надо было видеть лицо лежащего Грега! Глаза выпучены, руки бьют по одеялу, а вот рот… Прекрасные переливающиеся шарики в неимоверных количествах вылетают из открывающегося рта!