— Поговорили, — так же мрачно сказал он. — Назад дороги нет. Я, конечно, понимаю, что вел себя не совсем хорошо, но вот так сразу все обрезать… У нас же дети. Не представляю, как я буду приходить к ним в гости, видеть счастливую Жаннет, в то время как я… как у меня…
— Я думал, что вы что- то поняли из нашего разговора сегодня утром, господин Алистер, — Марк скрестил руки на груди. — Вы уже взрослый мальчик, и когда — то приходит время нести ответственность за свои поступки.
— Но я же искренне хотел исправиться…
— А что вам мешает сделать это сейчас?
— Да пошли вы со своими советами. Жаннет уже не вернуть. Она разговаривала со мной так холодно, так отстраненно, словно я чужой человек. Я только сейчас понял, как ее любил. Я всегда ее любил.
— Да, да, — подхватила я, — так любил, что изменял ей направо и налево. Да она боялась встречаться с тобой. Все эти годы она была несчастна, а ты даже не видел этого.
— Неправда. — Стивен резко встал и отодвинул ворот рубашки, как будто он давил его. — У нас было много счастливых моментов. А наши девочки? Она лишила их родного отца.
Я вошла в азарт.
— Это ты их лишил родного отца. Ты — чертов эгоист. Я, я, я… Эта хрупкая женщина все эти годы поддерживала ваш брак. Она защищала тебя от сплетен, от своего могущественного отца, да и от самого себя, как я понимаю тоже. Она полностью растворилась в твоих заботах, в твоем тщеславии, в твоем самоуважении. И, вместо того, чтобы сказать ей «спасибо», ты продолжаешь обвинять ее. Стивен, Стивен, куда делся тот добрый малый, которого я знала по академии? Я как будто с чужим человеком встретилась. Давай, когда я освобожусь здесь, мы поедем к Грегу, и ты, наконец, узнаешь, что такое настоящий мужчина. Он инвалид — у него нет ног. Всю свою жизнь он любил одну женщину. Казалось бы, именно сейчас он нуждается в ней больше всего — все вы мужчины любите, когда за вами ухаживают, но он, как настоящий мужчина, отпустил ее, в надежде, что она устроит свое счастье, и он — калека, не будет ей в обузу. Ты бы смог так поступить? Кишка у тебя тонка. А туда же — я, я, я…
Стивен с размаху плюхнулся на диван, и лицо его стало глубоко несчастным.
— Что же мне теперь делать без Жаннет, без девочек? — он принялся вытирать глаза, злясь и смущаясь одновременно.
Мы снова переглянулись с Марком: я закатила глаза и развела руками, он стал кивать головой, предлагая мне утешить «несчастного», я изобразила решительный отказ. За нашей немой сценой с любопытством наблюдали Домен и Марта, и когда наш немой диалог зашел в тупик, кухарка шагнула в сторону Алистера, прижала его к своей необъятной груди и заворковала:
— Ну, ну, перестаньте, господин Стивен. Пройдет время, и вы успокоитесь. Возьмете себя в руки, сделаете что- нибудь очень хорошее, и ваши девочки будут гордиться вами. Да и сынок тоже. Вот наш Марк все детство провел в интернате — ни любви, ни тепла, ни поддержки. А вам, кто мешает любить своих детей и заботиться о них?
Она гладила его по голове своей большой ладонью, как маленького мальчика. Шептала что- то нежное и успокаивающее.
Наконец, Стивен поднял голову, я уловила в его глазах решительность и даже какую- то фанатичность.
— Я обязательно совершу что- нибудь героическое, — довольно внятно произнес он, — мои дети будут гордиться мной. Обещаю! Альма, давай жить вместе, я готов переехать к тебе в Тмутаракань, буду помогать тебе растить твоих сыновей, и больше ни одной юбки. Даю слово.
Я поперхнулась. Ловчий вскинул голову и протестующе замахал ею.
— Нет, Стив. Не так кардинально. Я не собираюсь за тебя замуж, если ты об этом. Достаточно будет того, что ты все осознал и прямо с завтрашнего дня начнешь новую жизнь. Найдешь себе работу. Ты был неплохим зельеваром в свое время. Вспомни об этом. Обустроишься. А там все придет, если повезет — то и новая любовь. Жизнь — непредсказуемая штука.
— Ты позволишь мне увидеть сына?
— Да. Хорошо. Конечно, — скрепя сердце, после непродолжительного молчания, проговорила я. Еще одной истерики я просто не выдержу.
Приглашение на аудиенцию пришло утром. Его привез мрачный мужчина в одежде королевского гонца. В час пополудни меня ждали для аудиенции с Ее величеством королевой Эльзой.
По королевскому протоколу опаздывать запрещалось, одежда предписывалась повседневная, жалоба или просьба должны были быть продублированы на бумаге.
Одно из платьев, подаренных мне Жаннет, имело скромное декольте, длинные рукава и насыщенный зеленый цвет, поэтому я решила надеть его. Чернила и бумагу мне помогла отыскать Марта, и я наскоро изложила свою просьбу на бумаге.