У жены нашего градоначальника планировался юбилей, и счастливый муж выписал для жены подарок — необыкновенной красоты ожерелье из столицы. Его прислали на мою почту, и градоначальник лично попросил меня подержать его до юбилея у себя, чтобы жена не обрадовалась раньше времени. Я положила его в сейф, предназначенный для таких случаев, и благополучно о нем забыла.
Исчезновение двух дорогих для меня вещей — Рональда и ожерелья, случилось в один день. И даже не знаю, по чему я горевала больше. Ну, нет, конечно, вру. Горевала я сильно, горевала по Рональду, по тому, что снова наступила на те же грабли, а когда неделю спустя, узнала, что беременна от него, меня пробил гомерический смех.
Альма Рильке, вам категорически возбраняется приближаться к мужчинам на близкое расстояние! Вы от этого беременеете. И если не хотите еще наследников на свою голову, вам придется забыть о таком слове, как «секс».
Инессе, своей подруге, пришлось рассказать все, как есть. Это она нашла мне следующее место моего жительства, где я сейчас благополучно обитаю со своими мальчиками.
Старый особняк, который я сейчас называю своим домом, оставил ей по наследству ее дед, а она, пожертвовала его мне. Тем более, что с моими прежними накоплениями пришлось расстаться — я оплатила градоначальнику стоимость пропавшего ожерелья, мои сбережения, практически, испарились, и переезжала я, уже со Стивом и с Грегом, налегке, имея в запасе всего два золотых.
Но, ничего, обжились, заново обустроились, потом родился Рональд, а потом, на мою голову свалился господин королевский ловчий. И вот оно — я здесь.
— Как живешь? — Я ничего не могла понять. — Ты же хотел в королевский театр? Хотел быть актером. А здесь что — лакей?
Он печально улыбнулся.
— Да, практически, лакей. Накрылся мой театр, Альма, уже давно накрылся. — И заторопился, чтобы успеть сказать. — Я очень жалею сейчас, что убежал от тебя. Как помутнение на меня нашло. Прости меня, Альма, если сможешь, прости. Зачем ты пришла сюда сегодня?
— Эмм, долго рассказывать… Но, кстати, одно из дел, мной планируемых — это найти тебя.
— А я возвращался в наш город примерно год назад. Тебя не нашел, и никто не смог мне сказать ничего определенного.
— Я переехала почти семь лет назад в другое место. Рональд, давай вернемся к двери, меня могут вызвать. Мне очень важна эта встреча.
— Да, да. Конечно. Но теперь — то ты не исчезнешь? Мне нужно поговорить с тобой, посоветоваться.
Мы снова вышли в коридор и стали приближаться к заветной двери.
— Где ты остановилась? Как мне тебя найти. Правда, придется трудновато, меня одного из дворца не выпускают.
Я испугалась и схватила его за руку.
— Во что ты вляпался, Рональд? Что у тебя случилось? Я могу помочь?
— Тише, тише. Отпусти руку, нас могут увидеть. Вляпался я давно. Подозреваю, что тогда, когда сбежал от тебя. Это мне наказание за то, что поступил нечестно с тобой. Рассказывать долго и не здесь. Здесь даже стены имеют уши. Так, где ты остановилась?
Мы подошли к заветной двери и моему собеседнику, видимо, нельзя было надолго задерживаться перед ней, он явно нервничал.
— Я остановилась в доме королевского ловчего — господина Остена. Ты найдешь меня там. А если я уеду к Грегу, то тебе объяснят, как можно меня найти.
— Грег? Это отец твоего сына? Ты сейчас живешь с ним? — Рональд напрягся.
— Да. Грег — это отец моего второго сына. С ним я не живу, просто помогаю немножко.
— Госпожа Альма Рильке, Ее величество ждет вас, — заветная дверь открылась, и представительный лакей произнес давно ожидаемые слова.
Сама не знаю, зачем я это сделала? Но лицо Рональда мне показалось таким печальным и потерянным, что мне захотелось как — то приободрить его, поэтому, когда я пошла в распахнутые передо мной двери, я шепнула, проходя мимо:
— А есть еще третий сын. Его зовут Рональд. Это и твой сын тоже.
Краем глаза увидела расширившиеся глаза и удивленное выражение лица.
Глава 26
Меня провели сквозь большую приемную в такой же большой рабочий кабинет. Сразу бросилось в глаза, что преобладали два цвета — голубой и золотой.
Как прописная провинциалка, я открыла рот и принялась рассматривать милые женскому сердцу мелочи — воздушную козетку, оббитую голубым атласом в мелкую золотую мушку с золотыми завитками; портреты на стенах, отображающие наши славные битвы за последние сто лет — все в золотых рамах различных рисунков и толщины; легкие струящиеся голубые шторы на окнах в сочетании с золотой органзой (никогда не видела ничего подобного, потому что они были так обвиты и перекручены между собой, что эта экспозиция сама по себе представляла шедевр); а еще мои ноги утопали в обинесском голубом ковре, по краям которого росли золотые розы.