— У меня нет мужа, и никогда не было, — как можно более твердо провозгласила я, внутренне сжимаясь и приготавливаясь к пренебрежительному взгляду и брезгливому «фи».
Странно, но с королевой случилась другая метаморфоза — она удивленно приподняла брови, улыбнулась практически благожелательной улыбкой и произнесла:
— А вот с этого места поподробнее, госпожа Рильке. Подойдите ближе, присаживайтесь. Возьмите стул у окна.
Невероятно! Мне предлагает присесть сама королева! Уф, Альма, если тебе удастся выбраться из этой ситуации, ты будешь своим внукам рассказывать об этом. Я притащила стул, оббитый, как и следовало ожидать, голубым атласом, ближе к столу, чинно уселась, расправив складки диссонирующего зеленого платья, и преданно уставилась на властительницу.
— Рассказывайте, госпожа Рильке. Меня частенько одолевает скука, я надеюсь, что ваш рассказ развлечет меня. Никогда еще подобного не встречала.
Перо и бумага были решительно отодвинуты в сторону, а на меня уставился взгляд голубых глаз королевы.
Я и стала рассказывать. Сначала — о Стиве. Потом — о Грегори. Потом, на закуску — о Рональде. Потом рассказала о последних семи годах жизни без мужчин (но здесь, скажу честно, рассказ получился сжатым и скомканным). Потом перешла к нашим приключениям по разыскиванию отцов моих детей.
Когда рассказывала о Стиве и Жаннет, королева благожелательно качала головой, пару раз даже изволила рассмеяться.
Рассказ о злоключениях Грега не вызвал такого благодушия, словно она знала что- то такое, чего не знаю я. Спросить я не решилась. Надо будет — сама скажет.
Когда разговор перешел на Рональда, на тот факт, что я буквально час назад виделась с ним, королева заинтересованно подалась вперед и забросала меня вопросами: где я его видела? куда он меня повел? что говорил?
Как можно подробнее я пыталась описать и внешность, и суть нашего разговора. Наконец, в один прекрасный момент, Ее величество, вдруг, пошатнулась, поднесла свою прекрасную белую руку ко рту, из которого вырвалось:
— О-о-о-о. Вы говорите, Рональд Петерс?
— Да. Представляете, похитил ожерелье градоначальника и убежал от меня. Даже не успел узнать, что я беременна. Только сегодня я успела шепнуть ему, что у него есть сын.
Ее величество отчего- то побледнела, вскочила и пошла по направлению к входной двери. Она явно была взволнована, не контролировала себя, поэтому ее походка вызвала у меня высшую степень удивления — королева хромала, и хромала сильно. Сдержав удивленный возглас, я постаралась отвести глаза.
Добежав до двери, королева Эльза выбежала наружу, оставив меня в одиночестве.
Я поднялась со стула, предполагая, что аудиенция закончена (правда, чем она закончилась я так и не поняла — было же все хорошо, и вдруг..), и что сюда сейчас кто- то придет, а сидеть перед столом королевы показалось мне неправильным. Я схватила одинокий стул, на котором сидела, и попыталась оттащить его на место у окна. За этим занятием меня и застали вернувшаяся королева и …. Рональд.
Вид у отца моего младшего сына был испуганный. Зато, королева пылала негодованием. Щеки ее раскраснелись, прическа немного растрепалась, руки сжимались и разжимались, как будто она тренировала пальцы перед тем, как кого- нибудь задушить.
— Это ваш Рональд? — чуть визгливее, чем этого требовал властный королевский тембр, проговорила она.
Я растерянно кивнула.
— Значит, Рональд Петерс? — с теми же прорывающимися истерическими интонациями вопросила она.
Рональд укоризненно посмотрел на меня, покачав головой.
— Эльза, — голос его был тих, — мы не могли бы поговорить наедине?
Кинув взгляд в мою сторону, «Эльза» замешкалась, но потом, видимо что- то придумав, уже спокойно и степенно прошла к столу. И, знаете, хромота почти не угадывалась— если только немного, неуловимо, на грани зрения, чувствовалась какая- то неправильность, но, не более того.
Она позвонила в золотой колокольчик, который всегда стоял на столе — а я увидела его почему- то впервые. Разнесся мелодичны звон, вошел давешний лакей, вызывавший меня. Королева сделала замысловатый знак рукой, он подошел максимально близко к ней, она что- то прошептала, лакей отвесил глубокий поклон. Церемонии! Я мечтательно вздохнула. Будет что рассказать дома. Потом лакей сделал мне приглашающий жест, а королева сказала:
— Идите, госпожа Рильке. На сегодня — все. Поговорим после.
Когда после, я выяснять не стала, подобрала юбки и кинулась вслед за мужиком, который ни на грамм не сбавил темпа, точно зная, что я не осмелюсь ослушаться.