Казалось, я оставила за спиной детство.
…дорога заняла неделю.
Не считая моральных терзаний и невольной жалости к себе, которую я отгоняла всевозможными способами, путешествие далось мне легко. Теплые ночи, леса, богатые на ягоды, грибы и мелкую дичь, река, которой я держалась и в которой пополняла запас воды и мылась. И хотя с непривычки гудели ноги, в целом тяготы пешего перехода мне не досаждали.
В деревушке по пути обо мне слышали от проезжавших мимо на ярмарку односельчан, так что приняли радушно и снабдили провизией взамен на пару мешочков. Город, куда я дошла к вечеру седьмого дня, оказался куда равнодушнее. Никому не было дела, кто я и откуда, но случайный прохожий вполне любезно ответил на вопросы и направил к вдове, сдающей комнаты. Женщина оказалась неприветливой и строгой, но услышав, что я лекарка и надеюсь задержаться, занявшись привычным ремеслом, немного оттаяла. Она же указала на лавку местного аптекаря.
Убеленный сединами старик принял в штыки свалившуюся на него деревенскую ведунью. Пришлось льстить и уговаривать, смотреть умоляющим взглядом и соглашаться на роль помощницы с минимальной оплатой. Я подумала, что с течением времени, когда ко мне присмотрятся, смогу приторговывать своими сборами, а пока была рада крыше над головой и какому-никакому, но доходу. Всё потихоньку устроилось бы, и я решительно сказала себе, что не должна роптать на свою участь.
Боевой настрой продержался несколько недель. Полмесяца, за которые я добилась снижения арендной платы, взявшись помогать вдове по хозяйству, и смирилась с привычкой аптекаря прилюдно хулить меня, по несколько раз на дню упоминая, что я деревенская самоучка. Я обустраивала быт, запрещая себе лишний раз вспоминать дом и людей, которых я знала сызмала и потеряла навсегда.
Две недели. Пока в лавку не вошел инквизитор.
– Добро по… – проговорила я с улыбкой, прежде чем визитер снял капюшон и посмотрел на меня знакомым острым взглядом.
– Здравствуй, ведьма.
Я онемела. От того, что он нашел меня, что в принципе искал, что грозил снова разрушить мою и так не устаканившуюся жизнь.
– Откуда ты здесь? – спросила беспомощно, впервые испытывая такое чудовищное бессилие.
– Я же сказал, что заставлю тебя проявить себя, – спокойно ответил он и вдруг растянул губы в пугающей хищной ухмылке. – Думала, сможешь сбежать?
В тот же день, едва узнав, кем является высокий хмурый посетитель, аптекарь выгнал меня. Я не могла его осуждать: кто потерпит в доме девчонку, за которой присматривает инквизитор. Я подозревала, что хозяйка поступит так же, но она не моргнув глазом сдала ему свободную комнату. Ближе к ночи, когда я сидела на кухне, сжимая голову руками и лихорадочно размышляя, что делать дальше, вдова поставила передо мной кружку чая, опустилась на стул напротив и, немного помолчав, сказала:
– За тобой идет?
Я подняла на нее испуганный взгляд, не зная, как объясниться. Но она спокойно кивнула, словно всё поняла сама.
– Здесь уже бывали инквизиторы. В те времена, когда их было полно. Да и ведьмам случалось оставаться. Давно я не видала ни тех, ни других… Вот и не распознала сразу. Хотя должна была. Иначе с чего бы мне брать с тебя меньше, чем с других?
– Я не… – вскинулась было, но она жестом прервала.
– Оставь. Знаю, что не. Какая милая девочка – вот, что я подумала. Надо ей помочь. Это не воздействие, да, это просто нутро. И не говори, что не так.
Я промолчала. Судьба была ко мне благосклонна, это правда. Ни люди, ни звери не обижали. Природа оберегала свою дочь.
Женщина вздохнула.
– Он пойдет за тобой даже в ад, – покачала она головой. – Видела его глаза? Когда ведьм не стало, инквизиторы стали тухнуть. А этот горит.
Я поняла, о чем она. Мне даже показалось, что он немного набрал вес, налился силой. Он уже мало напоминал того влачащего жалкое существование отшельника, которого я знала.
– Бежать тебе надо, – подытожила вдова. – Как можно дальше. А потом еще дальше. Если вцепился, будет преследовать, пока не сдохнет. Или тебя не сожжет.
Я крупно вздрогнула от ее слов. Показалось, запахло горелой плотью, и я зажмурилась и закрыла уши.
Из комнаты инквизитора на втором этаже не доносилось ни звука.
***
В городе я продержалась еще неделю. Деньги стремительно таяли, найти другую работу не удалось, скоро люди стали шептаться и смотреть на меня косо из-за преследующей тени. Тогда я и сдалась. Распростилась с вдовой, купила на последние монеты немного еды и отправилась дальше.