Мне ничего не оставалось, как проглотить обиду и начать молиться.
Снова про себя просила Бога помочь мне избежать ужасной участи. Молила о спасении. О малюсеньком знаке. Но увы, как и прошлый раз, ничего не произошло.
Тогда я мысленно обратилась к бабушке: просила у неё прощение за всё. А ещё я прощалась, потому как понимала, что из такой переделки вряд ли смогу выбраться живой. И как только я еле слышным шёпотом произнесла «прощай», произошло невероятное.
«Как такое может быть?!» — чуть не сказала это вслух, но вовремя остановила себя.
Вначале я почувствовала легкое дуновение ветерка, но оно было именно в тех местах, где сжимались ремни. Нахмурившись, перевела взгляд на ноги и не поверила. Во все глаза смотрела, как тугие путы медленно, но верно отстегиваются, давая мне такую сладкую свободу. С шеи тут же спала верёвка, стоило мне опустить руки.
Тихо, чтоб не разбудить Леонарда, я отошла от этой ужасной конструкции и вдруг увидела бабушку. Она стояла напротив меня. Весь её вид выражал глубокую грусть и печаль. По щекам текли горькие слёзы. Бабушка подняла руку и указала за мою спину. Поддавшись порыву, я обернулась и ничего не увидела.
— Что… — хотела было спросить тихонько, но она приложила указательный палец к губам, призывая молчать. Пришлось не издавать больше ни звука.
Не задумываясь о том, как тут оказалась моя любимая родственница, я вопросительно подняла брови. Как и в прошлый раз бабушка указала куда-то назад. Не понимая чего она хочет, я повернулась к деревянной букве «Х» и показала на неё, мол, спрашивая, «это»? Ответ был отрицательным. Тогда я подняла покрывало, что до этого скрывало конструкцию. Бабушка одобрительно кивнула и сделала жест, будто накинула на себя плащ с капюшоном.
Сделав так, как указала бабушка, я вновь посмотрела на неё. Она указательным и среднем пальцами показала имитацию передвижения ног при ходьбе, а потом указала направление за моей спиной. Я утвердительно закивала, понимая, что она просит меня бежать и хотела было подойти, чтоб взять за руку и пойти с ней, как она пошевелила губами, и в следующее мгновение исчезла.
Некоторое время я стояла, не имея возможности сдвинуться с места. Это было не из-за того, что бабушка вдруг растворилась в воздухе. Нет. Её последние слова. Как будто она знала, что мы больше никогда не увидимся. Я смогла прочесть их по губам.
«Прощай! Я люблю тебя!»
Нет! Нет-нет-нет! Она не может! Это просто стресс из-за проведённых двух дней.
Подскочив на месте, замерла. За эти минуты, совершенно забыла, что не одна и мне нужно срочно бежать. Пока я раздумывала о бабушке, Леонард громко всхрапнул. Хорошо, что я при этом не взвизгнула, посмотрев на спящего мужчину. У изголовья стояла та самая баночка с мазью и несколько тапочек. Недолго думая, схватила снадобье, привязала к руке. Мало ли, вдруг пригодится.
Не теряя больше времени, двинулась туда, куда указала бабушка.
Зайдя за конструкцию, приподняла ткань шатра и выбралась наружу. Повезло, что он стоял на окраине инквизиторского лагеря, а мой самодельный плащ был темного цвета. Это позволяло мне с лёгкостью скрыться в тёмное время суток.
Осторожно ступая по земле, я двинулась в сторону леса. До него надо было идти минут пять. Главное, чтоб на пути не попался ни один инквизитор, который решил вдруг прогуляться.
Тихо добравшись до опушки, вздохнула с облегчением, но оказалось, что я рано радовалась. Впереди меня шли двое мужчин и о чём-то переговаривались. Заметив справа от меня кусты, как можно бесшумно залезла в них, притаившись.
— … а потом она мне говорит, что, мол, я сам виноват, представляешь?
— Бабы все такие стервозные. Не встречал ещё ни одной нормальной. Это поначалу они такие все миленькие, а внутри настоящие змеи.
— Поэтому я никогда и не женюсь!
— И правильно!
— Погодь, я отолью!
— А в лесу нельзя было это сделать?!
— Мне сейчас захотелось.
— Ладно, тогда я с тобой. За компанию, так сказать.
У меня мурашки побежали по спине, когда они подошли оба к тому кусту, где пряталась я. Приложив ладонь ко рту, сжалась в комок. Справа и слева от меня послышался характерный шум двух струй. Скривившись, передвинула ладонь на нос, чтоб не чувствовать отвратительного запаха мужского испражнения. Хорошо хоть не на голову, а рядом со мной, а то пришлось бы «благоухать» этими отходами. Когда в следующий раз удастся помыть голову это большой вопрос.