Он не двигался, а только тяжёло дышал. На свой страх и риск, я медленно подошла к нему. Его дыхание замедлялось и через несколько минут и вовсе перестал.
Мне было его одновременно и жаль и нет.
Я впервые это сделала. От осознания на глаза навернулись слёзы. Но не время было предаваться печали.
— Ворган, — прошептала, подойдя к волку.
На его теле были раны и я испугалась, что они были смертельными.
— Только не бросай меня! — испуганно проговорила и побежала обратно в лагерь.
Глава 13. Лечение
Прибыв на поляну, я заметалась. Как мне дотащить Воргана сюда? Пусть он не очень далеко, но там его оставить не могу. На тележку не смогу закинуть его. За лапы — тоже не вариант. Остаётся как-то его на шкуре. Но эта идея мне абсолютно не нравится. Волк будет почти на земле, а если какой-то корень в него вонзиться, а я не замечу? Попробую всё-таки тележку, а если не получится, то сразу шкуру прихвачу заодно.
Заглянув в шалаш, быстро нашла свою сумку с заживляющей мазью и ткань.
— Нужно же промыть раны! — хлопнула я себя по лбу.
Сегодня я была очень рассеянная и невнимательная.
Подхватив одну из кастрюль, стремглав кинулась к реке. Набрав воды тут же побежала к моему спасителю.
«Сначала раны, потом доставка!»
Осторожно перевернув волка с бока на спину, чтоб он не лег на другой, осмотрела на наличие повреждений. Как оказалось, медведь его ранил только с одной стороны, что в два раза упрощало мне задачу. Если бы они были, я бы увидела кровавые пятна на земле. Хотя может они там и были, но это царапины. Особой угрозы для жизни не представляют.
Положив Воргана обратно, промокнув кусок ткани, который я разорвала напополам, бережно промыла увечья.
Из-за достаточно длинной шерсти, примерно три сантиметра длиной, раны было сложно увидеть с первого взгляда. Но из-за кровопотери она была мокрая в тех местах. Хорошо, что эти повреждения не очень глубокие, а то пришлось бы зашивать. А так только промыть и нанести мазь.
Но почему тогда мой друг не приходил в себя?
Закончив с оказанием первой помощи, я вернулась в лагерь за тележкой, на которой лежала большая шкура.
Примчавшись обратно к Воргану, я ,аккуратно приподняв его голову, подкатила тележку и положила её, чтоб край упирался в основание шеи. Дальше было самое сложное — как-то попытаться остальное тело затащить.
Провозиться пришлось очень долго. Волк был очень тяжёлым для меня, но я не сдавалась. И мои старания не прошли даром. У меня получилось.
В лагерь мы вернулись, когда солнце уже скрылось за горизонтом.
Вытащив Воргана из тележки так, чтоб он сразу оказался на шкуре, я потащила его в шалаш.
Вести его в тележке было намного легче, чем на шкуре тащить.
Закончила, когда было уже довольно темно.
Я была очень уставшая. Сил не было совсем. Хотела было выйти что-нибудь перекусить, но стоило только выйти из шалаша, мне стало страшно. Темнота. Костёр давно погас. Ворган без сознания. Если пришёл один медведь, может прийти и кто-то другой. Конечно в таком случае шалаш меня мало спасёт, но внутри, я чувствовала себя более защищённой. Поэтому наплевать на свой голод, вернулась обратно и легла около волка, стараясь не касаться, чтоб не задеть повреждения. Стоило закрыть глаза, как сон забрал меня в свои объятья.
* * *
Я снова была на прекрасной поляне из цветов. Мне было так хорошо и спокойно. Пели птицы, стрекотали кузнечики, дятел стучал по дереву. Я уже так привыкла к этим звукам, что они для меня были родными. Постояв немного, стала собирать цветы, чтоб сплести венок.
Соединяя цветы, сидя на траве, я пела песню о любви. Мне так хотелось обрести любовь. Любить и быть любимой. Этого требовало моё сердце, моя душа и всё моё естество.
— Где же ты, мой милый друг сердечный? — вслух задала вопрос, не обращаясь ни к кому.
Венок был готов. Критично его рассмотрела. С виду он был идеальным.
Как бы я хотела одеть его на голову моего суженого. Интересно, он бы оценил его? Что бы сказал? Похвалил? Или промолчал?
— Очень красиво получилось. Ты молодец! Не знал, что ты умеешь так хорошо плести венки, — раздался голос позади меня, заставив меня вздрогнуть и тут же обернуться.