— Ведьмы между собой в ковене связаны магией, как и их наследники. И так из поколения в поколение. Поэтому, когда что-то с одной из нас случается, об этом сразу знают все ведьмы , — заключила женщина.
— Значит Ева является членом вашей группы? — дошло до меня.
— А ты сообращительней, чем я думала, — усмехнулась старуха, — но не только.
— Что это значит? — нахмурился я, ожидая самого наихудшего.
— Её бабушка Агнес была как раз нашей предводительницей, — пояснила ведьма, — а так как её не стало, то эти обязанности перешли к Еве.
Это было очень неожиданно. Я даже не знал, что на это ответить. Но неожиданно для себя понял одну вещь.
— Это значит, что вы сможете помочь Еве стать снова человеком? — задал интересующий меня вопрос.
— Скорее всего да, — уклончиво сказала старуха.
— Что значит «скорее всего»? — напрягся, сразу думая о плохом, — есть вероятность того, что не сможете?
— Во-первых, надо понять, что из себя представляет проклятье. А уж потом и действовать по ситуации, — небрежно отмахнулась старая ведьма, — может быть выйдет так, что я сама смогу справиться, а может понадобиться помощь сестёр из нашего ковена. А может и не только. Может оно вообще неснимаемое. Поэтому, для начала, надо Еву просканировать.
— Тогда чего же мы ждём? Давайте… — не успел договорить я.
— Ты думаешь, это так просто? Вот так взять и сделать? — повысила голос ведьма, — для этого силы нужны. А я сегодня слишком устала, тем более вечер на дворе. Сделаем всё завтра, когда мы отдохнём.
Может быть время сейчас и правда не слишком удачное.
Я дал всем ведьмам шкуры, чтоб им не было холодно ночью и пошел в шалаш спать. Хоть время близилось к закату и было ещё довольно рано для сна, слова старухи оказались верными про усталость.
Устроившись поудобнее и обняв мою волчицу, я сам не помнил, как заснул.
На следующее утро, после завтрака старая ведьма усадила Еву перед собой и стала что-то шептать себе под нос, смотря моей волчице прямо в глаза. Долго так они просидели. Может час, а может и все два. Я как-то во времени потерялся, сильно переживая.
— Заклятье сильное, но мы справимся своим ковеном, — заключила старуха, а потом хлопнула в ладоши — так девочки, собираемся для обряда.
Ведьмы тут же принялись ходить туда-сюда, что-то говорить между собой и, в конце концов расселись на землю, образуя круг. Старая ведьма с Евой вошли в его центр.
Каждая из женщин стала говорить, как я понял, заклинание. Гул голосов с разными словами, становился всё громче и громче. Родственница же Евы молчала.
Прошло десять минут. Двадцать. Полчаса. Но ничего не происходило. Пока старуха не подняла руку, давая знак остальным замолчать.
— Слишком сильное заклятье. Его не снять, — убила меня своими словами ведьма.
— Никакого выхода нет? Совсем? — не хотел сдаваться.
— Есть. Но нужно ваше согласие. Обоих. Тебя и Евы, — как бы невзначай, бросила она.
— Я готов, — тут же ответил я, делая шаг ближе. Ради Евы. Она пошла мне навстречу, помогла, а в итоге получила. Теперь моя очередь сделать что-то для этой девушки.
Старуха вопросительно взглянула на волчицу. Та же в ответ сделала движение головой, означающий, что она хочет подробностей.
— Упрямая девица! — выругалась ведьма.
Тут до меня дошло, что я даже имя её не спросил.
— Скажите, а как Ваше имя? — ласково осведомился, хотя внутри меня всё кипело от гнева. Но ради Евы я попытаюсь быть милым с этими ведьмами. Не то, чтоб они мне не нравились, просто именно из-за одной из них у меня вся жизнь пошла наперекосяк. Конечно, я сам виноват в этом, но деть куда-то свои эмоции не могу.
— Главное вовремя спросить, да? — съязвила эта невыносимая женщина, что захотелось грубо заткнуть ей рот и помыть его с мылом, — Беатрис меня величают.
— Очень приятно, а я…
— Знаю я, кто ты, — небрежно отмахнулась от меня, как от назойливого насекомого, — сейчас у нас дела есть поважнее.
Я нахмурился от подобного хамства.
— Так что там за подробности, расскажите нам, Беатрис, — еле сдержался, чтоб не начать отвечать старухе той же монетой.
— Что-то вы напортачили, когда снимали заклятье. Там были чёткие условия, но одного не выполнили. Вот и результат, — показывая на Еву, — теперь она приняла на себя его.