Саласар осмотрел безжизненное тело Хуаны, распростертое на столе. И взгляд у него при этом сделался точь-в-точь таким же, как во время допросов, когда он делал пометки в протоколе дознания. Ему хватило беглого взгляда, чтобы прийти к выводу, что обстоятельства смерти этой женщины были по меньшей мере необычными. Это, конечно, не был простой несчастный случай, однако он не стал бы утверждать, что это убийство, как на то намекал приходский священник Боррего Солано. Ведь чтобы найти ответ, он располагал только лежавшими перед ним останками. Саласар следовал разработанным им самим на основе рассуждений гуманистов правилам поведения, он принципиально отказывался полагаться на то, чего сам не мог пощупать, попробовать на вкус, увидеть, понюхать или услышать. И даже если бы мог, все равно сомневался бы.
В те времена, когда он испытывал отчаяние оттого, что не может найти Бога во всяком явлении жизни, Саласар решил, что еще не все потеряно, и попытался отыскать признаки его существования в смерти. Он отправился в Валенсию, чтобы участвовать во вскрытии мертвых тел, и там, не переставая удивляться, посещал занятии по анатомированию в Главном госпитале. Это были семинары, на которых присутствовали не только врачи или специалисты по анатомии, но также немалое число людей искусства, в частности скульпторы и художники, которые старались как можно лучше разобраться в хитром устройстве человеческого тела для того, чтобы затем сделать свои произведения более живыми и правдоподобными.
Рассказывали, что до того, как подобные занятия анатомией стали общедоступными, художники вроде Леонардо да Винчи проникали на кладбища по ночам и раскапывали свежие могилы, чтобы впоследствии доставить тела покойников в свои мастерские. Там они их вскрывали и даже снимали с них кожу, чтобы изучить расположение корсетных мышц корпуса или устройство ножных мускулов, позволяющих человеку свободно передвигаться.
И все же, несмотря на то что публика, составлявшая группу в Главном госпитале Валенсии, была самая разношерстная, Саласар явно выделялся на общем фоне. Человек церкви, интересовавшийся подобными вопросами, постоянно вызывал недоумение у студентов и преподавателей. Саласар не забыл приемы анатомирования и теперь собирался воспользоваться полученными знаниями для вскрытия тела Хуаны.
Он пригласил Иньиго и Доминго в свои покои, и, пока те стояли там с разинутыми от удивления ртами, инквизитор, встав на колени, долго рылся в тяжелом, черного дерева сундуке, который возил за собой повсюду, начиная от Логроньо, невзирая на все неудобства, которые тот причинял во время путешествия. Сундук был доверху набит документами, перьями, чернильницами и увесистыми фолиантами старинных изданий.
— Этот сундук — хранилище неоценимых знаний, — пояснил Саласар, копаясь в бумагах.
— А еще говорят, что знания не занимают много места, — съязвил Иньиго.
— Я был уверен, что они нам понадобятся. На-ка вот, Доминго, подержи это. — Саласар протянул ему рясу монахини-терезинки и тяжелый том, на котором можно было прочитать «Quaderni di anatomia» Леонардо да Винчи. — Теперь можно начинать.
— Что начинать? — испуганно спросил брат Доминго.
— Это своего рода наставление, — объяснил Саласар, указывая на книгу. — Леонардо да Винчи изложил в ней самые важные секреты человеческой морфологии. Сделал более семисот анатомических рисунков. Правильно изобразил коронарные артерии, s-образный клапан, и клапан аорты, и сердечную мышцу. Чтобы изучить кровообращение внутри аорты, он сконструировал стеклянную модель сердца, поместив в нее небольшие мембраны вместо клапанов. Благодаря своему опыту анатомирования он сумел изобразить органы с поразительной точностью. Он вскрывал внутренние органы в последовательных сечениях и сумел передать на бумаге их топографическую перспективу. — Инквизитор в который раз пришел в восхищение от вида великолепных иллюстраций. — Эта книга подскажет нам, как надо резать.
— Резать? А что это мы собираемся резать?
— Ради бога, не будь таким ханжой, Доминго, — проворчал Саласар, досадливо поморщившись.
— Ну нет, только не это! — воскликнул Иньиго и осекся, боясь продолжать в том же духе. Однако, пересилив себя, произнес: — Разве не велел Господь Моисею объявить священникам: да не осквернят себя прикосновением к умершему из народа своего?
Саласару тут же припомнилось, что этот молодой послушник всегда искал и находил в Священном Писании ответы на любые вопросы повседневности. Но в этот момент инквизитор не собирался пускаться в рассуждения о том, следует или нет применять цитату из Левита в данной ситуации.