— Негоже честной христианке отказывать в гостеприимстве представителю святой инквизиции, — громким голосом укорил ее Саласар, — тебе об этом известно, не так ли?
Худая женщина лет сорока открыла дверь, без слов приветствия повернулась и пошла впереди инквизитора к столу, где, указав ему на стул, сама села напротив.
— Ведьмы убили мою мать, — с неожиданным вызовом сказала она.
— Добрый день, — подчеркнуто вежливо поздоровался Саласар. — Поверь, я разделяю твое горе.
— Хотите перекусить? — В этот момент женщина, похоже, расслабилась и отбросила настороженность.
— Я хочу только получить ответы на свои вопросы.
— Год назад моя мать давала показания против ведьм, и с тех пор ее жизнь превратилась в настоящий кошмар.
— Почему твоя мать хотела меня видеть?
— Не понимаю, о чем это вы толкуете.
— Твоя мать попросила о встрече на следующий же день после моего приезда сюда. Мы бы с ней встретились, если бы Господь не принял ее в свое лоно, прежде чем она смогла переговорить со мной. Известно, что она хотела сказать мне?
— Нет.
— Уж не лжешь ли ты мне?
Женщина мгновение сидела молча, глядя себе под ноги и как бы не слыша вопроса.
— Нет, — выдавила она из себя наконец.
— Этот крест принадлежал твоей матери?
Саласар положил на стол деревянный крест, найденный Иньиго рядом с перилами моста и совпавший с отпечатком на правой руке Хуаны. Инквизитор хотел узнать, принадлежал ли крест покойной, или злоумышленники вынудили ее взять его и сжать, возможно, с какими-то ритуальными целями. Женщина взглянула на крест, и на глаза у нее навернулись слезы.
— Моя мать, — проговорила она с чувством сожаления, — всегда носила его на шее.
— Если это послужит тебе утешением, знай, что она сжимала его в последние минуты жизни.
Дочь Хуаны закрыла лицо руками и разрыдалась, как ребенок. Саласару показалось, что он угадал причину ее тревоги, и он постарался найти в своем сердце слова утешения:
— Твоя мать вручила себя Господу. Все можно исправить, выказав раскаяние в последнюю секунду, — он вздохнул, — и он принял ее в Царствие Небесное. Не тревожься.
Саласар встал со стула и направился к двери, но, прежде чем открыть дверь, обернулся, чтобы спросить:
— Только один последний вопрос: твоей матери по какой-нибудь причине было трудно ходить?
— Я вас не понимаю…
— Какой-нибудь врожденный недостаток? Приволакивала правую ногу? Какое-нибудь увечье, из-за которого она была вынуждена хромать? Не знаю…
— Моя мать передвигалась без труда, сеньор.
Инквизитор вышел за дверь, так и не добившись от дочери Хуаны каких-либо объяснений, но почувствовал, что та что-то скрывает. Он отправился в обратный путь, испытывая явное разочарование. К счастью, у дверей резиденции его поджидал аптекарь из Сантэстебана: тот выполнил его поручение и определил состав жирной мази, которой была пропитана большая часть предметов одежды, бывшей на Иньиго в день встречи с ангелом. Результат подтвердил его подозрения. Выводы были совершенно определенными: на одежде обнаружены следы цикуты, мандрагоры, руты, паслена, белены, свиного жира.
— Все эти травы относятся к семейству пасленовых; данные растения, если их использовать со знанием дела, могут вызвать слепоту, потерю памяти, ощущение легкости тела да еще видения, — сообщил ему аптекарь. — Мази на одежде хватило бы, чтобы привести в беспамятство быка.
— А свиной жир зачем? — спросил Саласар.
— Просто составная часть мази, чтобы легче было ее втирать. Растения вроде белены, дурмана или мандрагоры, помимо прочих, используют, чтобы усыпить больного, которому предстоит сделать болезненную операцию. Обычно, когда их действие прекращается, больные рассказывают диковинные вещи. Рассказывают, будто долетели до луны, танцевали до утра. Хотя в действительности не вставали с постели, — с улыбкой добавил аптекарь. — Растения надо просто-напросто отварить, растереть, смешать со свиным жиром и втереть в кожу больного. Этого достаточно. Тело впитывает в себя вещество, и человек теряет ощущение действительности.
— Кто еще знает о подобном влиянии этих растений?
— Врачи, аптекари вроде меня, лекари, знахари. Это отнюдь не секрет.
— Любопытно! — задумчиво произнес инквизитор.
Несмотря на то что все прорицания в отношении Май до, во время и после ее рождения указывали на то, что она незаконная дочь дьявола, девочке так и не удалось проявить выдающиеся способности в колдовстве, чародействе или знахарстве.
— Видно, ты уродилась в мать, — говорила Эдерра, глядя на нее с некоторой долей разочарования. — Жаль, принимая во внимание то, чем мы занимаемся.