— Твоя мать умела писать?
— Священник научил нас обеих.
— Но здесь только мое имя. — Саласар осмотрел листок со всех сторон. За исключением его имени, четко написанного вверху, читать было нечего. Лист была чистым. — Точно ли, что было только это?
— Точно.
Женщина направилась к двери, и, когда она была уже на выходе, Саласар ее остановил.
— Простите, я опять вынужден задать вам этот вопрос: ваша мать действительно не хромала при ходьбе?
— Уверяю вас, что нет, и на этот раз мне нечего от вас скрывать. Я вам уже обо всем рассказала.
Когда женщина ушла, Саласар почувствовал непреодолимое желание поделиться с кем-нибудь последними открытиями, и он решил написать своему наставнику, главному инквизитору. До сих пор Бернардо де Сандоваль-и-Рохас выказывал ему полную поддержку и доверие, и ему захотелось поблагодарить его за это. В письме он указывал, что время работает не на пользу его миссии. Вот уже два месяца он находится вдали от Логроньо, а эдикт о прощении удалось применить только в отношении явившихся в селение Сантэстебан кающихся грешников, хотя и он, и его сотрудники работали на пределе своих возможностей. Если они будут продолжать в том же ритме, шести месяцев окажется недостаточно, чтобы объехать всю затронутую зону. В конце письма Саласар объяснял, что его расследования пока не выявили реального присутствия будь то колдунов, будь то демонов, хотя и не свидетельствовали о противном.
«Мне в руки попала ценная подсказка, — писал он архиепископу, — которая, возможно, может помочь нам раскрыть правду. Сегодня меня посетила дочь покойной Хуаны Саури, чтобы сообщить мне о сомнениях своей покойной родительницы. Похоже, женщина мучилась угрызениями совести из-за показаний в суде Логроньо во время прошлогоднего процесса над ведьмами. Ее дочь поставила меня в известность о том, что Хуана де Саури солгала по настоянию священника Боррего Солано и начиная с того момента мучалась угрызениями совести и жаждала получить прощение. Сегодня ее дочь передала мне письмо, оставленное мне покойной, и интуиция подсказывает, что в нем содержится намек на то, что на самом деле творится в этих краях. Но где именно? Я знаю, что тайна кроется именно в этом чистом листе, хотя доводы рассудка пока не позволили мне ее разгадать».
В заключение он заверил главного инквизитора в том, что не остановится, пока не найдет все ответы на вопросы. Затем сложил письмо, вложил его в конверт, запечатал и вручил одному из посыльных.
— Отправляйтесь прямо сейчас, я хочу, чтобы это письмо было доставлено по назначению как можно скорее, — распорядился он.
XII
О том, как ослабить пагубное действие яда и стать мудрым
— Как там поживают инквизиторы Валье и Бесерра? — спросил Патрон Кальдерона.
— Скажем так, они блуждали в потемках. Не имели четкого представления о том, как действовать. По счастью, у них есть я, чтобы помочь им принять верное решение.
Родриго Кальдерон самодовольно рассмеялся, испытывая удовлетворение от своего красноречия. Отщипнул ягоду от кисти винограда, лежавшей на блюде перед ним, и подкинул в воздух, чтобы затем поймать ее открытым ртом, точь-в-точь как это проделала бы ярмарочная обезьяна. Затем откинулся на спинку стула, с беззаботным видом положил ноги на стол и продолжил рассказ под презрительным взглядом своего собеседника.
— Я представил сеньорам инквизиторам Логроньо девицу по имени Моргуй, способную, как говорят, узреть stigma diaboli, и охотника за ведьмами, некоего Педро Руиса-де-Эгино, который жаждет стать уполномоченным инквизиции. Оба преданы делу. Они займутся прочесыванием тех районов, куда Саласар со своими людьми еще не добрался. Вот увидите, Патрон, — Кальдерон произнес последнее слово с некоторым лукавством, — сколько ведьм и колдунов заполнят секретные тюрьмы через пару недель. Народ затрепещет от ужаса.
— Что вы можете рассказать мне о Визите Саласара?
— Откровенно говоря, — во взгляде Кальдерона читалось презрение к инквизитору, — мне многое известно, даром, что ли, мои люди там не смыкают глаз. Но кому-кому надлежит знать о Визите все до мелочей, так это вашей милости.