— Где лежат эти земли?
— На вершине холма, — ответил он, указав на другой конец деревни. — Но не советую тебе туда ходить, тем более одной. Этот тип злее собаки.
— Мне жаль, но я добралась сюда не для того, чтобы останавливаться на полпути, — сказала она, глядя на него своими огромными, черными, как у оленя, глазами.
Май неуклюже поднялась, опираясь о край стола, поскольку вино начало действовать. Она почувствовала, как горячие волны опьянения катятся по телу к ее конечностям. Вышла из дома, схватила поводья Бельтрана и пошла по тропинке, которую указал ей Хуанес. Ей казалось, что земля под ногами ходит ходуном. Пару раз оглянулась и разглядела человека, сидевшего на скамеечке под бузиной, с поникшей головой и бутылкой чаколи в руках. Она представила себе, как он плачет, вспоминая наветы злопыхателей, будто его жена, подобно бесчувственной скотине, вступала в сношения с самим дьяволом, в то время как ее супруг, ни о чем не ведая, спал сном праведника. Она подумала о том, что было бы замечательно, если бы кто-то помог ему смягчить боль и выкинуть из головы сумасбродную идею превратиться в чудовище, чтобы таким образом оказаться в аду вместе с любимой женой. Май была уверена, что Хуанес хороший человек.
Вскоре Май догадались, что подходит к дому Мариано де Айтахорены, потому что держала нос по ветру, а в воздухе носился характерный запах склок и свар. Немного погодя вдали возникла фигура тучного мужчины с приплюснутой головой, выступающим подбородком и низким, покатым лбом. Оглядев участок, можно было легко различить, что раньше он был разделен на два оградой, которая, похоже, совсем недавно была срыта. Два дома свидетельствовали о том, что здесь жили две семьи. Теперь все пространство принадлежало одному-единственному человеку, однако не было похоже, чтобы он использовал эту землю. Старый дом, который когда-то принадлежал Марии де Эчалеку и ее мужу, выглядел брошенным, как бездомный пес, стекла разбиты, все вокруг заросло бурьяном. Хуанес был прав: Мариано был как ребенок, которому непременно хочется заполучить горбушку хлеба, которую ест его брат. Он плачет, вопит и топает ногами, пока ее не получит, а как только она оказывается у него, теряет к ней интерес и швыряет свиньям. Мужчина глянул из-под густых бровей на приближавшуюся Май, и его физиономия приобрела крайне неприветливое выражение.
— Кто или что ты такая? — бесцеремонно кинул он ей, и Май пришлось проглотить ком, застрявший в горле, причем сделать это незаметно, чтобы не выдать свое нервное напряжение.
— Меня зовут Май де Лабастиде д’Арманьяк, и я пришла предложить свои услуги. Я умею рвать коренные зубы, сводить оспины, лечить сломанные конечности, помогать коровам при родах… — Заметив недовольство мужчины, она сбавила тон и заговорила тише: — Могу предложить вашей супруге средства для красоты…
— Проваливай, нас это не интересует.
— Я могу поговорить с вашей супругой? Может, ее-то заинтересует…
В этот момент Мариано широким шагом двинулся к ней, размахивая мотыгой и хмуря брови, пока не подошел к Май почти вплотную. Она невольно закрыла глаза и втянула голову в плечи.
— Моя жена мертва! — вскричал он в исступлении, делая упор на последнем слове и с такой страстью, что в углах его рта выступила пена. — Вон она где… — Он махнул рукой вдаль, и Май решила, что там находится кладбище. — Мертва и похоронена, и если бы я вновь ее здесь увидел, то сам бы раскроил ей череп, чтобы она убралась к себе в преисподнюю, откуда вышла; развратница, прелюбодейка беспутная. Так что отвяжись от меня. Знаю я, чем ты занимаешься, и знаю также, как избавиться от уродов, вроде тебя. А теперь проваливай отсюда, пока я тебе кости не переломал, посмотрим тогда, как ты умеешь лечить сломанные конечности.
Он поднял руку, в которой сжимал мотыгу, и потряс ею у нее над головой. У Май не оставалось сомнений относительно его намерений. Этот мужчина размахивал мотыгой с такой ловкостью, что казалось, будто он угрожал ею людям с тех пор, как встал на ноги. Она поняла, что самое время убираться восвояси, живо вскочила на Бельтрана и отпустила поводья, выговаривая ему за то, что он увлекся одуванчиками вместо того, чтобы следить повнимательнее за разговором, тогда бы он сразу понял, какая опасность им угрожает.