Оба уже были на краю гибели. Они катались по земле, пока не очутились рядом с костром;. Мужчина из Элисондо почувствовал, как языки пламени лизнули ему лицо. Костер еще догорал; протянув руку, можно было выхватить головешку и нанести удар этому чертову отродью. Саласар угадал его намерения, он почувствовал, что произойдет, задолго до того, как это случилось, потому что в одно мгновение картина предстала перед его взором, словно он уже это пережил. Он увидел, как мужчина отстранился, схватил пылающую ветку и изо всех сил ткнул ею противника в лицо.
Обожженный парень с бельмом взвыл от боли, распугав криком филинов, которые взирали на происходящее сверху, удивляясь этому переполоху. Этот истошный крик испугал и самого нападавшего, и он, вместо того чтобы схватить белоглазого, застыл с растерянным видом, глядя, как тот убегает. Парень бросился к повозке, закрывая лицо ладонью. Он вскочил на повозку сзади, а Каталина между тем отбивалась от крестьян сковородкой, в то время как женщина постарше понукала лошадей. Повозка резко дернулась с места и покатила, с хрустом переламывая ветки под колесами. Вслед за ней на вороном коне, ведя буланого на поводу, поскакал старший из колдунов. Крестьяне бросились за ними, потрясая в воздухе кулаками, выкрикивая ругательства и угрозы, пока не опомнились, увидев, что расстояние между ними все увеличивается, а колдуны уже превратились в точку на горизонте.
Первым ощущением Саласара было облегчение. Когда он увидел, как ветка обожгла парню лицо, ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы подавить не понятно откуда взявшуюся ненависть к этим незнакомым людей, взять себя в руки и сообразить, в какой именно момент дело вышло из-под контроля. Однако тут же осознал, что эти странные персонажи могут оказаться единственной зацепкой в тайне смерти Хуаны; единственными людьми, от которых можно потребовать объяснений по поводу нелепой сцены, разыгранной утром. И тогда он испытал легкое разочарование из-за того, что их не удалось схватить живьем.
Возбужденный голос Иньиго вывел его из задумчивости. В руках у послушника Саласар увидел целую охапку бумаг и других предметов.
— Сеньор, вы не поверите…
— Попытайся меня убедить, тогда посмотрим.
— Эти четверо в спешке забыли кое-какие вещи, — крикнул Иньиго и с готовностью показал инквизитору свои трофеи.
Сначала Саласар лишь скользнул по ним взглядом, не ожидая увидеть ничего интересного, но тут что-то привлекло его внимание, и он одну за другой стал выхватывать вещи из рук Иньиго, не веря глазам своим. Мнимые колдуны бросили у костра котомку, потерянную Иньиго в тот день, когда он побывал в доме Хуаны; в ней до сих пор лежала козлиная нога. Внутри они обнаружили тонкий шелковый платок цвета кости с вышитой в углу заглавной буквой М, чересчур изящный для публики подобного рода. В платок была завернута небольшая стеклянная трубочка, заткнутая пробкой; внутри находился порошок коричневатого цвета.
— Поглядите-ка, сеньор, — сказал Иньиго, — у них также оказались бумаги, которые исчезли из моей опочивальни, помните?
— Конечно, помню. — Саласар перебирал вещи одну за другой, нахмурив брови и время от времени тяжело вздыхая.
Инквизитор никак не мог взять в толк, каким образом эти документы попали в руки мнимых колдунов. Среди них находились указания, как найти Хуану де Саури, подробное описание маршрута Визита, карты местности…
— Это план нашей поездки, — бушевал он, — здесь карты, имена некоторых осужденных. С какой кстати? Откуда они все это взяли? — Иньиго смотрел на него с тревогой. — Не может быть, не может быть! — Саласар оторвал взгляд от бумаг, которые судорожно сжимал в руках. — Это бумага особого сорта, единственного в своем роде! Процесс обработки с целью добиться вот такого перламутрового оттенка настолько дорого стоит, что ее используют всего лишь в двух учреждениях нашего королевства, ты понимаешь, что это значит? — Иньиго замер в ожидании. — Этот сорт бумаги используется только королевским домом и святой инквизицией, — вскричал Саласар и вдруг умолк, пораженный догадкой. — Это невозможно, — простонал он через мгновение.
И вспомнил свой мучительный сон, в котором королева Маргарита предстала перед ним в образе феи, истекая небесно-голубой кровью, сочившейся из стигматов на руках. В памяти всплыли слова королевы. В этот самый момент они прогремели вновь и, отозвавшись лесным эхом, легли ему на душу грузом исполнившегося пророчества. «Дьявол во дворце!» — крикнула она ему.