Процесс занял меньше двух минут, но казался вечностью. От чудовища не осталось и следа. На земле, в луже грязи и сломанных веток, лежал молодой голый парень. Лет двадцати, худой. Лицо бледное, почему-то знакомое, покрытое синяками и ссадинами. От превращения он потерял сознание.
Еще бы! Такие муки!
На его шее, там, где был ремешок, остался только красный след.
Я сидела на корточках, дрожа всем телом. В руке у меня был тот самый амулет. Деревянный, теплый... нет, горячий. И он пульсировал. Словно живое, больное мраком сердце. Орнамент, состоящий из рун, определенно был моим – копия моего защитного узора. С птицей. Но линии были извращены. Лишние завитки, острые углы там, где должны быть плавные. От него исходило тонкое, противное шипение темной магии, от которого сводило зубы и мутило.
Злая, опасная подделка под мою работу.
Незнакомец резко выхватил амулет из моих дрожащих пальцев. Его лицо было непроницаемым, но в серых глазах бушевал шторм. Он смотрел на пульсирующую деревяшку, словно держал в руке змею.
- Опасная вещь, – отрезал глухо. – Пусть лучше побудет у меня.
Он сунул руку в свой потрепанный заплечный мешок. Движения были точными, уверенными. Достал маленькую дубовую коробочку.
Отточенным до автоматизма движением он щелкнул защелкой, открыл коробку. Оттуда повеяло сухим, чистым запахом дуба и едва уловимым ароматом каких-то трав. Бросил внутрь пульсирующий амулет. Закрыл. Зловещее шипение и жар амулета мгновенно стихли, подавленные более мощной магией.
Интересно, откуда у него такая вещь?
- Я знаю этого человека! – воскликнула, глядя на тело на земле.
- Это колдун, а не человек. Я видал таких на севере, - возразил мужчина.
- В Эдернии его знает каждая собака, - продолжила пояснять, стараясь убедить собеседника.
- И это не мешает ему быть колдуном, – ответил несносный модник в заморском костюме.
- Он пастух, - продолжала я противиться.
Пришлось повысить голос, раз этот глупый человек меня совсем не слушает. Кажется, я привлекла даже излишнее внимание. Его взгляд скользнул по мне, покрытой грязью, трясущейся от пережитого, потом перекинулся на Берни, глупо уставившегося на лежащего пастуха, потом на самого пастуха, бледного и бездыханного на земле.
Он словно взвешивал, стоит ли оставлять всех нас живыми. Впрочем, эта холодность в его взгляде вскоре сменилась всепоглощающей усталостью. И почему я сразу не подумала, что у этого человека возникнут вопросы? А было ли время думать? Тишина тяжелым грузом повисла в воздухе между нами.
Глава 3
Эшфорд
Черт знает, что творится в этом городе! Впервые вижу женщину, которая не боится этих тварей. И вообще, что это была за тварь?
- Как тебя зовут? – вслух спросил я, переводя тему.
«Она какая-то странно спокойная», - подумал.
- Я Карел, - пастух на мгновение открыл глаза, приподнявшись на локте и снова рухнул.
- Дался ты мне!
- Какие мы добрые, - она ухмыльнулась. У этой девушки был вредный норов. Впрочем, в столице я и не таких видал. – Теяна. – Без особого интереса наконец ответила девица.
Этот вопрос был не из праздного любопытства. Она подозрительно неплохо разбирается в магии для провинциальной простушки.
Пастух, кажется, снова вырубился. По крайней мере, я не слышал его глубокого дыхания и стонов. Не стоит забывать его имени тоже. Некоторые колдуны умеют прятаться за маской показной простоты. Я стоял над распростертым телом пастуха, сжимая в кулаке дубовую коробочку, готовый к тому, что тело проклятого мужчины вновь порастет чем-то противоестественным. Только дай мне повод.
Ларец отдавал прохладой, надежностью, но тяжесть внутри него была не физической. Та чертова поделка. Интересно, часто здесь такие встречаются?
- Сам-то не торопишься представляться, - заметила девушка. Ее волнение можно было понять.
- Я из столицы. Эшфорд Блэкторн.
Надо было видеть, как двинулись ее брови. Смеется надо мной?
- Столичный парень в лесу, - с сомнением протянула Теяна. – Пастух на ладан дышит.
«Нет. Мы пока не так близки, чтобы я рассказывал о причинах своего приезда, но кое в чем она была права».
- Оставлять его здесь – приговор.
На первый взгляд, что можно было сказать об этой девушке, не считая характера, который, как выяснилось, хуже горькой редьки? Она не голубых кровей, не из богатых, но спину держит, будто внутри натянута струна. Ростом средняя. Лицо бледное, в грязи и царапинах, волосы спутаны - рыжий костер. Но в ее глазах была какая-то сила, во взгляде сочилась уверенность. Она явно не ощущала паники.