Плотно закрыв все двери и отложив поиски до вечера, Настя ушла на работу.
Вернулась она поздно, очень уставшей и несчастной. Хозяйка магазина решила устроить переучёт товара. Да и покупатели шли один за другим, а напарницу Насте никто нанимать не собирался.
В довершении всего она увидела, как Лёша приехал в свой офис. В душе теплилась надежда, что он зайдёт в магазинчик, всё-таки объяснится с ней… Но Лёша даже не взглянул в её сторону. Словно не он в течение полугода каждый раз оборачивался и приветливо махал ей через дорогу. Конечно, мысли Насти были далеки даже от сбежавшей Машки и происшествия с петухом.
Сегодняшний вечер она вновь решила посвятить рыданиям. Всю дорогу сдерживалась, чтобы не расплакаться. Прикусывала губы, чтобы не начать всхлипывать на лестничной площадке.
Но вот, наконец, дома. Она скинула пальто, ботинки, прошла в комнату, с намереньем упасть на диван и окунуться в свою боль и обиду. Но рыдания застряли в горле, когда она увидела, что все террариумы открыты настежь, и нет ни одной змеи.
Настя в ужасе огляделась кругом. Её ограбили? Утащили всех редких рептилий? Но особенно ценных экземпляров у неё не было. И как бы вор забрался в квартиру, если замки целы? И почему больше ничего не взяли? Или взяли?..
Да что такое происходит, почему столько несчастий свалилось сразу?!
Настя механически пошла на кухню, дверь оказалась распахнута, хотя она помнила, как утром закрывала все двери. Кухонные шкафчики были тоже настежь, даже ящик под раковиной открыт. А под ящиком сидела, радостно раздуваясь, Машка. Значит, жабу не украли, и она не сбежала. Может, и змеи где-то здесь?
Настя огляделась, ожидая увидеть своих любимиц, и, осторожно ступая, смотрела под ноги. Как бы ни кормила и ни лелеяла своих змей хозяйка, нет гарантии, что если она на кого-нибудь наступит, её не укусят.
Но в кухне, несмотря на раскрытые шкафчики, никаких других подозрительных изменений не обнаружилось, только сухое молоко, которое она обычно разводит для змей, кто-то рассыпал по полу.
Настя, всё ещё опасливо озираясь, подошла и взяла жабу на руки. Хоть её вернуть в террариум, а потом уже искать остальных. Или звонить в полицию, жаловаться, что кто-то похозяйничал в её доме.
Жаба притихла на руках у хозяйки и перестала раздуваться, а на полу Настя увидела яичную скорлупу, расколотую ровно надвое, будто бы кто-то готовил яичницу. Или кто-то вылупился. Но Настя не любила яичницу и яиц в доме, кроме змеиных, не держала, а змеиные хранились в специальной коробке и никак не могли попасть под раковину. Не Машка же это яйцо снесла?
Настя почувствовала, что у неё кружится голова. Единственное яйцо, что она недавно видела — это вчерашнее, в клетке у петуха.
Почему-то стало страшно до дрожи. Едва передвигая ноги, она прошла в комнату. Хотелось всё бросить и сбежать из дома. Хотя бы в подсобку магазина, хотя бы до утра, но она уже зашла в комнату и включила свет. То, что террариумы пусты, она видела и в полумраке, от ламп внутри них. Но теперь Настя рассмотрела комнату полностью. И закричала от ужаса.
Все её змеи оказались на диване: и ядовитые, и безобидные, и декоративные, и найденные в лесу за городом. Они оплетали нечто лежащее на диване, нечто живое, нечто шевелящееся внутри змеиного кокона. И у этого живого был огромный змеиный хвост, который тянулся с дивана на пол и занимал едва не половину комнаты.
Настя выронила жабу и попятилась, споткнулась о тумбу, на которой стоял один из террариумов, упала, уронив его. Раздался звон, ладонью она угодила прямо в разбитое стекло. По руке, под рукав пиджака, потекла кровь. Настя застонала от боли, но тут же онемела от страха, глядя, как хвост, а затем и его хозяин на диване, шевельнулся. Змеи медленно отползали от него.
Настя в ужасе зажмурилась и попятилась в угол. Спрятаться! Или хотя бы закрыть глаза, чтобы ничего не видеть! Не смотреть, что такое там, на её постели.
Она перестала ползти и пятиться, только когда упёрлась спиной в стену. Тогда девушка обхватила голову руками, чтобы ничего не видеть и не слышать, и с ужасом ждала, когда непонятное существо, опутанное змеями, приблизится к ней.
В квартире стояла оглушающая тишина. Было бы здорово закричать, позвать на помощь, может быть, кто-нибудь из соседей вызвал бы полицию, но голос не слушался. До входной двери было недалеко, можно попробовать сбежать, но руки и ноги тоже не слушались.