Настя сидела в своём уголке, обливаясь холодным потом и чувствуя, как кровь с ладони стекает по щеке. Она могла только тихо плакать и дрожать от ужаса. Никто её не спасёт. Никому до неё нет дела. Лёша сейчас развлекается с Катей, хозяйка магазина заметит, что её нет, только когда узнает, что магазин вовремя не открылся.
Лёгкое шуршание раздалось совсем рядом, будто бы все питомицы враз решили подползти к хозяйке, а среди этого шума слышался и другой: будто что-то тяжёлое скользит по полу и тоже движется к ней. Настя зажмурилась сильнее и вжалась в стену, а когда тёплое, гладкое тело одной из змеек коснулось её руки, девушка лишилась чувств, рухнула в чёрное небытие, где не было места страху.
Часть 5. Новый друг
Ей снилось детство.
Настя плохо помнила своё прошлое. И вообще старалась не вспоминать. Ведь в её детстве не было ничего хорошего. Детдом. Равнодушные воспитатели. Вечное одиночество.
С ней не играли другие дети, да и взрослые обходили стороной. Но зато её никто не обижал. Не потому, что в их детдоме царила справедливость и доброта. И не потому, что Настя могла постоять за себя и отпугивала самых отчаянных. Настя всегда была тихой и слабой. Но девочку не трогали. Никто не мог объяснить, почему у неё не отнимали сладости и игрушки, почему её не наказывали. Настю просто старались не замечать. Настя к этому привыкла и радовалась, что она невидимка, и не стремилась заводить друзей или выбиваться в любимчики.
Она не помнила, как и откуда попала в детдом, хотя её привезли сразу в среднюю группу. Другие дети говорили иногда о родителях, о доме. У неё таких воспоминаний не было. Словно её жизнь началась в тот момент, когда она переступила порог детского дома.
И вот сейчас во сне Настя видела детство, которое было до той жизни, что она помнила. Промелькнула чередой картинок, звуков и запахов. Деревянный дом. Уютный, маленький. Сладкий аромат разнотравья. Луна заглядывает в незашторенные окна, и на неё так приятно смотреть. Улыбчивая рыжеволосая женщина поёт песни на красивом непонятном языке…
Крики. Злые, громкие. Стук входной двери. Чужие голоса. Ей страшно, она цепляется за мать. Но мать поспешно открывает окно, ласково гладит её по голове, сажает на подоконник. Отчаянный шёпот: «Не успею тебя научить, но твой час придёт… Ты у меня такая сильная».
Яркое пламя пожирает дом. Пахнет гарью, болью и ужасом. Она бежит, но знает, что страшные люди сейчас её догонят. Она слышит их шаги так близко. Безумное безнадёжное желание: «Не хочу, чтобы мне сделали больно, не хочу, чтобы меня нашли…». Тело становится лёгким-лёгким. Луна как будто бы улыбается, наблюдая свысока. У луны мамино лицо…
Огромный шумный город. Люди проходят мимо, идут, не замечая её. Ей холодно, она хочет есть, но прежний страх отступил. Она знает только одно – что должна подождать, когда вспомнит слова песни на красивом непонятном языке.
Настя открыла глаза. Ей никогда раньше не снились такие яркие, реалистичные сны. Но подумать об этом некогда, в окно светит солнце, а это означит, что она катастрофически проспала на работу.
Настя с удивлением обнаружила себя лежащей на полу в углу комнаты, за террариумами. Ещё не задумываясь, каким образом она здесь оказалась, попыталась подняться, опираясь на руки, но ощутила острую боль в ладони.
Что произошло и почему она лежит на полу вспомнилось мгновенно. Змеи на её диване, ужасное существо под ними, шевеление змеиного кокона, и все движутся к ней…
Настя с ужасом перевела взгляд на диван. Там было пусто. Она несмело посмотрела на террариумы. Все змеи на месте, и даже Машка раздувается в своём домике. Всё как обычно.
В висках нехорошо застучало. Галлюцинации? Нервное переутомление? Что с ней происходит? Но ведь где-то же она порезала руку!
Настя посмотрела на разбитый вчера террариум. Тот действительно был разбит, и осколки лежали в шаге от неё. Но жившая в этом террариуме белая гадюка соседствовала со своей песчаной сестрицей, и это соседство было удачным. Почему Настя раньше не догадалась их так разместить и сэкономить место? Может, она вчера как раз занималась этим переездом, но уронила на себя стеклянный ящик, что и вызвало галлюцинации?
Она вновь попыталась встать, опираясь уже на одну руку. И едва не повалилась обратно, когда заметила, что в дверном проёме комнаты стоит молодой человек. Но больше всего её напугало и смутило, что молодой человек стоял перед ней совершенно обнажённым и вовсе не стеснялся своей наготы.
Он стоял, застыв словно статуя, глядя куда-то поверх её головы, и слегка улыбался.